На сцене Вахтанговского театра впервые ставят знаменитого «Фауста» Гете. Все внимание приковано к Фаусту — неподражаемому Евгению Князеву, которому, кажется, подвластно было сделать и моноспектакль по этому произведению. Как великолепно он читает поэзию, знают если не все, то многие. Однако сам артист признался, что спектакль впервые собрали целиком за два дня до премьеры, и вообще процесс репетиций шел непросто, потому что все время не получалось собраться всем вместе — то у кого-то спектакль, то еще что-то:
— Театр — сложный организм, мы редко собирались: у кого-то другая репетиция, другой выпуск, и предполагалось, что мы соберемся на последней неделе перед премьерой, но и этого не получилось. Такая наша жизнь! — рассуждает Евгений Князев, — На улице, наверное, прекрасная погод, я предполагаю, но как она менялась в течение этого месяца, не знаю, потому что такова жизнь актерская, словно ты едешь на лодчонке, а река стремительно летит, ты смотришь вокруг на красивые берега — там жизнь, а эта красота мимо тебя проходит. Так и весна пройдет, и лето, а ты с этим не сталкиваешься. В театре главное жить в театре — придите и умрите там.
Заглавная роль предложила актеру свои вызовы, например, Князеву пришлось оказаться в гробу:
— Я туда не ложусь, в гробу я стою. Ну и это ведь на сцене…— поясняет артист.
А еще, готовясь к роли, артист обращался к священнику и говорил с ним о том, что именно хотелось бы выразить в роли:
— Мне кажется, что самый большой грех (хотя для каждого — свое) — легковерие. Вроде как верю… Но веры в то, что над тобой что-то Высшее, нет, она постепенно исчезает, и мир от этого становится все злобнее и злобнее. Верю в то, что Господь не позволит, не даст.
Также Евгений Князев рассказал о том, каково было работать с новым режиссером Андреем Тимошенко, приехавшим в Москву из Архангельска:
— Он очень практичный, мягкий человек. Никаких криков, никаких требований. Я от него требовал, чтобы он подсказал, как правильно, он что-то разрешал, мы вместе выбирали, как лучше, где-то подсказывал, что не туда понесло.
Однако сам Князев пробовать себя в качестве режиссера категорически отказывается:
— Я бы давно стал режиссером, если бы хотел. У каждой профессии есть свое, кто-то тянется к режиссуре, а у меня никогда такого не было.
Сам режиссер Андрей Тимошенко, выпускник Щуки, но представитель «северного» театра, рассказал, что в театрах других регионов заметил некий тренд на легкие постановки, что особенно характерно для южных театров. На севере же он заметил тяготение к серьезным сюжетам, отсюда и замысел поставить именно Гете на сцене одного из лучших театров страны. Также режиссер поделился, почему для него значима работа в стенах столичного театра:
— Почти 15 лет я руковожу Архангельским театром. Когда я туда пришел, он находился в сложном положении, но сейчас там комфортная творческая среда, что могут оценить и другие режиссеры, которые приезжают туда на постановки. Мне же нужно было выйти из зоны комфорта и поработать в другом театре, с другими артистами — это важно и интересно.
Артисты на роли подобрались легко и почти сразу, в том числе и блистательный Мефистофель Владимир Логвинов — невероятно привлекательное, красивое и обаятельное зло, образ, который не оставит равнодушной ни одну зрительницу. Сам же артист, услышав такой комплимент от первых зрителей-журналистов, явно засмущался, но в то же время остался адвокатом своей роли, отметив, что все злое человек делает сам в своей жизни, и помогать ему в этом особо не приходится:
— Такой персонаж скорее цензор, а не источник зла — все есть уже внутри. Он скорее ходит и удивляется, что можно насвинячить еще сильнее, чем предполагалось, — говорит красавец-актер о своем персонаже, которого могла бы сыграть Мария Волкова, которая уже не раз играла мужские роли. Инициативу написать режиссеру и предложить свою кандидатуру на эту роль актриса проявила сама, но оказалось, что Тимошенко уже увидел ее в этом спектакле, правда в роли Маргариты. Образ, как считает актриса, абсолютно актуален, и проблемы ее героини близки и современным женщинам:
— Не всегда информация, которую мы получили, соответствует действительности, и у нее не сходится: почему любовь — грех? Почему плод любви — преступление? — рассуждает актриса.
Все актеры отмечали, что процесс подготовки к массивному и сложному спектаклю шел в любви и согласии, однако не без технических и организационных трудностей, которые надеются также преодолеть и разрешить в согласии и с любовью к зрителю.
