На этой неделе в Совете Федерации Машков поднял тему государственной заботы об «отеческих гробах», донеся проблему сохранности могил великих артистов и деятелей культуры в России и за границей до Валентины Матвиенко. И как только представилась следующая возможность прямого взаимодействия с властью, Владимир Львович озвучил президенту ситуацию, когда «некоторые покинувшие Россию наследники великих авторов запрещают ставить спектакли на основе литературных произведений их предков — тех, кто писал в нашей стране и о нашей стране».
В качестве примера Машков привел правовую неопределенность при постановке в театре Олега Табакова, худруком которого является он сам, пьесы Александра Володина «С любимыми не расставайтесь». Но здесь, конечно же, хорошо чувствуя момент, Машков политизировал проблему, потому что, в отличие от потомков Володина, наследник Михаила Булгакова Сергей Шиловский (внук Елены Сергеевны Булгаковой-Шиловской) живет, по нашим данным, в Москве.
Что не мешает ему отказывать в доступе к наследию Михаила Афанасьевича под благовидными и не очень предлогами. Все помнят историю фильма гениального Юрия Кары по «Мастеру и Маргарите», пролежавшего на полке два десятка лет из-за разборок, к которым в итоге подключились потомки Шиловской (не считающие «корректным давать права в условиях сегодняшней ситуации», как заявил Машков на заседании совета). Призыв Владимира Львовича «разобраться с наследниками, злоупотребляющими правами», Путин встретил сдержанно, пообещав «внимательно посмотреть на нормативную базу и соответствующим образом отреагировать, в цивилизованном, конечно, ключе». Признав, что нужно «принимать меры по защите интересов общества», президент дважды сделал упор на слове «цивилизованно».
При этом Машков предлагал радикальный путь — менять действующее законодательство, чтобы заинтересованные стороны «получали право ставить спектакли и использовать произведения литературы без согласия правообладателей, которые не являются авторами, если наследник запрещает использование этих произведений в нашей стране, не отвечает на запросы или ставит заведомо невыполнимые условия».
Что же думают по этому поводу потомки, обладатели наследного «копирайта»?
Алексей Алешковский, сын легендарного Юза Алешковского, владелец прав на детские книги классика, заявил «МК» следующее:
— Пока нет документа, который можно было бы обсуждать, что-либо комментировать рано. К самой идее принудительного лицензирования у меня отношение неоднозначное. В целом скорее положительное, но, с другой стороны, мне и самому недавно довелось создать препятствие на пути экранизации книги отца, потому что так называемый сценарий выглядел откровенно халтурным. Так что пока не вижу однозначно простого ответа на этот вопрос.
«Я никогда ничего не запрещаю, точно не злоупотребляю», — заверил в свою очередь сын классика детской литературы Виктора Драгунского писатель Денис Драгунский. Как считает Денис Викторович, законодательно существующие проблемы не решить:
— Каждый конкретный случай должен рассматриваться в ходе судебных слушаний. Потому что может быть принято уникальное решение, как, скажем, в советской практике, когда наследники Горького требовали роялти, превышающее всякие разумные пределы. И тогда авторское право было выкуплено государством, им заплатили большую сумму, сказав: «Вот вам. И хватит». В случае непримиримых правообладателей нужен иск — от издательства или общественных организаций — и решение суда. Иначе мы запутаемся. И неизбежно случится страшная несправедливость.
— Если бы к вам обратились создатели потенциально кассового фильма по книгам Драгунского — вы бы дали согласие как наследник, не думая о материальной стороне?
— Конечно. Моя задача — популяризация творчества отца, а вовсе не спор за лишнюю копейку, хотя выплаты положены, разумеется. Но торговаться я точно не стану. Фильм, спектакль, радиопьеса — что угодно разрешу.
«Взаимоотношения производящих компаний и правообладателей — вопрос весьма острый», — считает Анна Пугач, вдова поэта Андрея Дементьева.
— Меня как правообладателя при заключении договора больше всего волнует попытка переработки, осовременивания текста. Довольно часто продюсеры пытаются подогнать текстовой вариант под новую мелодию песни. Я это сразу в переговорах отсекаю. Что касается сумм выплат, то они зачастую произвольные. Нормальный правообладатель, если он осознает ответственность за имя, если хранит любовь к тому человеку, которого представляет, обязан идти на компромиссы, договариваться, чтобы песни звучали, а стихи и проза — переиздавались. Это дело совести правообладателя. И регулировать данный процесс административным путем мне кажется неэтичным. Но могут быть исключения. Если книга награждалась Сталинской, Ленинской премиями, Госпремией СССР, если государство воздало автору должное, то его наследие уже принадлежит истории. При советской власти писатели получали дачи, квартиры, личные автомобили. Страна выполнила свой долг перед ними, так что здесь наследникам точно не следует «паразитировать».
Однако, — подчеркивает Анна Давыдовна, — добросовестные наследники гонорары получать должны. Потому что нужно ухаживать за могилой, проводить вечера памяти, помогать новому поколению поэтов, драматургов, музыкантов.
А вот вдова Юрия Трифонова Ольга Трифонова (Мирошниченко) горячо приветствует появление любых инструментов, позволяющих вмешиваться в самоуправство правообладателей.
— Для меня эта новость — именины сердца. Я готова поддерживать любые изменения, потому что дочь Юрия Валентиновича на двадцать лет лишила читателей его книг. Абсурд и нонсенс! И это не единственный пример — внучка одной из жен Евгения Долматовского (автора ряда военных хитов, включая «Любимый город». — И.В.) запрещает исполнять его песни. Эти люди не должны распоряжаться наследием предков, они в России не живут и не имеют права участвовать в нашей жизни.
— Если убрать формулировку «покинули страну», если наследники остаются в России, но препятствуют?
— К живущим здесь все это также относится. Мало того, я убеждена, что получать деньги наследники должны. Но столько, сколько дает издательство или театр. Не устраивает сумма? До свидания! Используем без разрешения!
