Aqualung — одна из тех пластинок, после которых понимаешь: рок — это не только музыка, это мышление, настроение, взгляд на мир. В этой уникальной работе сошлись фолк, прогрессив, тяжелые гитарные риффы и при этом тонкая, почти средневековая флейта Йена Андерсона. И все это звучит не как эксперимент, а как абсолютно органичная и цельная история.
Начало 70-х было временем, когда рок стремительно взрослел. Музыканты переставали писать только о любви и вечеринках. Их интересовали вещи куда более сложные — вера, общество, лицемерие, одиночество человека. И Aqualung оказался ровно в этом нерве времени.
«Сквозной» образ героя композиций Aqualung’а — не просто персонаж. Это собирательный портрет человека на обочине жизни, человека, которого общество предпочитает не замечать, и он, как акваланг, погружен в безмолвную и холодную глубину, где запас воздуха к тому же крайне ограничен. Но за этим образом скрываются куда более важные вещи — вопросы веры, внутренней свободы и того, как легко общество навешивает ярлыки.
Когда Йен приезжал в Москву и был у нас в Центре, мы долго об этом говорили. Разговор, как это часто бывает у музыкантов, начался с музыки, а потом незаметно ушел в воспоминания о той эпохе. Йен тогда с улыбкой сказал: «Мы не думали, что делаем концептуальный альбом. Мы просто писали песни. Это уже потом люди решили, что это что-то большее». И это очень точная формулировка. Потому что часто самые сильные вещи рождаются не из расчета, а из внутреннего состояния.
Потом разговор ушел в истории, а у рок-музыкантов их всегда хватает. Йен вспомнил тур по Америке начала 70-х. На разогреве у Jethro Tull тогда играла совсем молодая группа Eagles. «Ребята были тихие, держались особняком. Мы особо не пересекались в туре, почти не общались — в основном только по делу», — говорил Андерсон.
Прошло несколько лет. И вдруг появляется Hotel California — одна из самых известных песен в истории рок-музыки, а Eagles благодаря ей входят во все антологии. Йен рассказывал, что, услышав песню впервые, поймал себя на очень простой мысли: «Подождите… где-то я это уже слышал…»
Речь шла об их, Jethrо Tull, композиции We Used To Know. Сходство в гармонии действительно есть, и это отмечали многие музыканты. Но дальше, абсолютно в стиле Йена, он совершенно без обиды сказал: «Можно было бы, конечно, устроить суд. Но зачем? Песня получилась отличная».
В тот момент ты и понимаешь разницу поколений! Тогда музыка воспринималась иначе — как живой процесс, где идеи переходят, трансформируются, развиваются... Кто-то этим, конечно, иногда злоупотреблял. Иные сочинители, попавшие под подозрение в плагиате, отшучивались: «расхожие музыкальные секвенции» — мол, от них в музыке не уйти...
А у нас с Йеном разговор тогда плавно перешел к еще одной истории, уже из конца 80-х.
1989 год. Премия «Грэмми» впервые вводит категорию «Лучшее хард-рок/хэви-метал исполнение». Вся индустрия уверена: это год Metallica. Они уже вышли на новый уровень, металл перестает быть «андеграундом» и становится мейнстримом. В номинации — Metallica, Iggy Pop, Jane’s Addiction и… Jethro Tull.
На сцену выходит Alice Cooper, открывает конверт и объявляет победителя: Jethro Tull. Шок был у всех. У зала, у прессы, у самих музыкантов. Но самое интересное и показательное — реакция Йена. Он даже не приехал на церемонию. Потому что был абсолютно уверен: у них нет никаких шансов. «Мы же не играем ни хард-рок, ни металл», — искренне удивлялся он. А потом добавил с характерной иронией: «Наверное, решили, что мы давно играем и нам уже пора что-нибудь дать».
История получилась настолько абсурдной, что со временем обрела статус легенды. Когда в 1992 году Metallica все-таки получили свою награду, Ларс Ульрих с улыбкой поблагодарил Jethro Tull за то, что те «в этот раз не выпустили альбом».
Мы с Йеном тогда долго смеялись над этой историей. И в какой-то момент я поймал себя на мысли: вот в этом и есть настоящий рок — с самоиронией и пониманием, что музыка всегда больше любых наград.
А Aqualung живет уже больше полувека именно потому, что в нем есть главное — характер, честность и свой собственный голос. Такие вещи, как показывает время, не стареют.
