— Нина, поздравляю вас с юбилеем! Вы совершенно не стесняетесь и часто даже с кокетством называете свой возраст. С каким настроением встречаете свои 6:0?
— Благодарю! С настроением «белки в колесе», потому что подготовка к юбилею отняла столько внимания и сил. Мы с командой настолько тщательно готовились к юбилейному концерту, что у меня сейчас возникла еще одна ассоциация: я как выпущенная пуля, которая летела с бешеным ускорением к своей цели — своему большому юбилейному концерту, пребывая в состоянии очень сильного эмоционального подъема. Никаких грустных эмоций в отношении цифры 60 у меня по-прежнему нет.
— «Колдунья» — песня, давно ставшая вашей визитной карточкой. Как вы думаете — почему? Чем она заслужила внимание и многолетнюю любовь у зрителей?
— Когда люди говорят, что знают, как создается хит, я считаю, что они кривят душой, потому что этот процесс — некое мистическое таинство. По крайней мере, в моей жизни было так. И что цепляет, трогает людей именно в этой песне, мне до конца непонятно. Ведь, в принципе, мелодия в песне простая. И очень глубокие стихи Анны Андреевны Ахматовой, они повторяются в песне три раза. Большинство людей, которые впервые слышат «Колдунью», с ходу запоминают песню. Очевидно, здесь какое-то удивительное слияние музыки и слов, которое вызывает во многих очень сильные эмоции.
— Вы можете заплакать на сцене или всегда контролируете, держите себя в руках?
— В моей жизни были такие ситуации. Когда я на сцене вспоминаю о том, что связано с отцом, с его уходом, это может вызвать слезы. И еще помню, когда начинала петь ахматовский «Реквием», не могла удержаться от слез, готова была расплакаться.
— Какой важный совет вам дали в жизни? Время от времени прислушиваетесь к нему?
— Для меня невероятным кладезем советов были, во-первых, мама и отец. Их советы я слушала всегда. С мамой мы были на связи больше по телефону, а папа, когда я поступила учиться в Ленинграде и нас отправили на картошку, писал мне письма. Эти письма я берегу как зеницу ока, потому что я сейчас уже старше, чем он тогда был, а каждый раз перечитывая их, нахожу для себя что-то новое и важное.
Что было в этих письмах? Когда я оказалась в коллективе, впервые далеко от родителей, мне папа говорил: «Обращайся со своими сокурсниками так же, как ты бы хотела, чтобы обращались с тобой. Не хвастайся, не завидуй, не сплетничай». Вот это были очень простые, но безмерно важные законы жизни, общежития человеческого. Еще он писал мне, что «ты должна понимать: очень важно уметь иронизировать над собой, потому что если ты сможешь пошутить над собой, невозможно будет другим над тобой посмеяться». Меня учили просить прощения. Мама внушала всегда: «Не стреляй глазами, это недостойно настоящей женщины. Ты должна нести себя достойно». Конечно, и по ведению домашнего хозяйства она давала советы. В отношении людей ее главный совет был помнить и придерживаться условных красных линий, заступать за которые нельзя. Даже в каких-то крупных, серьезных ссорах в последний момент меня всегда останавливали эти мамины слова: «Не заступай за красную линию».
— Если бы отец сейчас был жив, что бы вы ему сказали?
— Я бы ему сказала «большое спасибо». Но я бы не просто сказала, я бы сделала. Я бы постаралась показать ему весь этот мир, который я увидела, потому что папа очень любил путешествия. С гастролями своего оркестра он побывал на Кубе, на островах Зеленого Мыса в Африке. Он так много мне об этом рассказывал! И сейчас, когда я куда-то отправляюсь, в дальнюю необычную страну, я всегда думаю: «Папа, как жаль, что тебя нет и я не могу показать и открыть тебе этот удивительный мир, который ты научил меня любить». В детстве мы с ним очень много ходили на катере по Рыбинскому водохранилищу. Этот запах переработанного бензина, запах речной воды... Даже сейчас, когда я оказываюсь в катере, у меня появляются слезы, я вспоминаю свое счастливое детство и думаю: «Боже мой, сейчас я бы тебе, папочка, показала всё». К счастью, маму удалось немного повозить по разным странам, поездить с ней по разным уголкам России.
— Каково одной, без дополнительных артистов держать зал? 2–3 часа с вашим отнюдь не развлекательным репертуаром (старинные романсы, песни на стихи Ахматовой и Цветаевой).
— Определенной формулы нет. Но это большая внутренняя работа. Нить Ариадны, за которой идет зал, ни на мгновение нельзя выпускать из рук. Артистов, которые могут выступить без приглашенных гостей на большом сольном концерте, не так уж и много.
— Если бы вы могли заговорить с собой из прошлого — о чем был бы разговор?
— Я бы сказала себе: «Ничего не бойся». Моя самая слабая сторона — я трусиха. И я очень многого боялась в жизни. Главное, боялась ошибиться. Например, я боялась конкурсов. Я боялась доверяться профессионалам. Вот сейчас я понимаю, что надо уметь доверять профессионалам, которые рядом. И это очень здорово. Я боялась петь какие-то песни в разных жанрах. Я даже боялась коротко подстричься. Когда я на это решилась, мне это показалось невероятным подвигом. Поэтому точно сказала бы себе: «Будь смелей и ничего не бойся».
— С недавних пор у вас появилось новое хобби: бусоплетение. Вы создаете бусы, каждые из которых не похожи на предыдущие. Что это: арт-терапия, дополнительный заработок, отвлечение от мирской суеты, успокоение нервов или авторские подарки для друзей?
— Да. В любую свободную минуту я нанизываю бусы. Знаете, для меня интерес состоит именно в создании единичных экземпляров. Повторять что-то во второй раз мне уже скучно. Мне очень нравится смотреть, как из разрозненных бусинок, стекляшек, железячек, с помощью ниток и крючка рождаются красивые украшения, я бы даже сравнила это с поэтическим ремеслом. Те бусы, которые у меня получаются, их приятно держать в руках, они несут в себе мою энергию. Так интересно собирать рисунки, орнаменты из этих бус, подбирать их по цветам, придумывать совершенно неожиданные их сочетания. Сейчас я еще освоила плетение крючком цепочек из блестящей нитки. Это занятие меня затягивает, как в воронку.
Мне многие говорят: «Хватит жмотничать, начинай уже их дарить». А муж смеется: «Пора открывать магазин».
Я вроде бы мысленно уже готова, а физически не могу с ними расстаться. Но, думаю, рано или поздно этот момент настанет.
Я не знаю, что такое арт-терапия, но я испытываю от своего хобби просто колоссальное удовольствие!
— Обычно угадать с подарком — непростая задача. Чтобы ваши друзья не ломали головы над этим, хотя бы намекните, дайте направление — ваши желания или предпочтения...
— Когда совсем непонятно, что дарить, любому артисту всегда пригодятся вазы, потому что дарят такое количество цветов, что сколько бы ваз дома ни было, их все равно не хватает. И цветы в горшках я тоже очень люблю. У нас дома невероятные цветочные заросли. И это так удивительно, что мы с мужем, будучи совершенно разными по характеру людьми, очень любим домашние растения. У меня был период в жизни, когда в моей небольшой квартире все заставлено было цветочными горшками, я любила за ними ухаживать, покупала книги, изучала, знала все их названия, какой цветок и как поить, в какие горшки сажать. Поэтому получить в подарок цветы, особенно с любыми белыми соцветиями, и именно в горшках — это всегда приятно.
