— Помните, как состоялось ваше личное знакомство с терменвоксом?
— Когда именно впервые услышал терменвокс, не помню, но в семье он звучал постоянно. Сохранились записи, где моя бабушка Наталья Львовна играет на нем «Аве Марию», и слышно, как я, тогда еще младенец, что-то говорю. Думаю, что в конечном счете меня это подготовило...
— Занятия на терменвоксе были для вас естественны?
— Да, как в семье скрипачей все играют на скрипке, и в этом нет ничего удивительного. Когда ты с чем-то растешь, понимаешь, что вот комната, в ней — терменвокс, рояль «Красный Октябрь», и осознаешь, что это естественно — как солнце светит, как деревья растут, часть идентичности.
— Но в какой-то момент пришло осознание, что не в каждой семье есть терменвокс?
— Думаю, что всегда это понимал, но скорее не задумывался. У меня был шок, когда я взял в руки классическую гитару: для меня это было как экспонат с витрины музея — странный, интересный, необычный, и это мне нравилось. И, конечно, понимал, что и терменвокс для других — инструмент необычный, сильно отличающийся, но в полной мере осознать этого, наверное, не смогу, потому что для меня он естественен.
— Как поняли, что дело вашей жизни связано с этим инструментом? Может, были другие пути, хотелось, например, стать продавцом мороженого?..
— История странная. Музыкой я занимался с детства, в 5 или 6 лет написал свою первую мелодию, играл на фортепиано, на гитаре, а заниматься игрой на терменвоксе стал достаточно поздно, когда мне было уже около 20 лет.
— Как так вышло?
— Чисто технически! У нас в семье был лишь один рабочий инструмент, и мы опасались, что он сломается или что-то еще с ним может произойти. Но в какой-то момент у меня начало что-то получаться: увлекся историей инструмента, стал читать лекции, потому что мне хотелось показать и рассказать о его уникальных приключениях в истории культуры прошлого столетия, а тогда это мало кто понимал и знал. В процессе совершенствую свои исполнительские навыки, и в этом мне помогает моя бабушка Наталья Львовна Термен — вдохновляет как музыкант, но и очень помогает как родной человек. Однако именно по-музыкантски важно, чтобы был кто-то, чья игра является эталоном, хотя играем мы очень по-разному, манеры отличаются, Наталья Львовна играет иначе, чем Лев Сергеевич, но подход один. И это лучшее воплощение связи между исполнительскими поколениями. У нее своя техника игры, но в ключе аутентичной традиции. И для меня очень важно тоже делать новое, оставаясь в рамках традиции, которая живет в нашей семье. Рад, что эти принципы могу воплощать в творчестве — играть в том числе радикальную, экспериментальную музыку, композиции в других эстетических рамках и при этом нести частицу нашей семейной традиции.
— Какие произведения для терменвокса — ваши любимые?
— Много! Чаще всего те, которые разучиваю. Репертуар пополняю постоянно, и есть много музыки, которую хотелось бы сыграть. Важнее всего, чтобы было ощущение, что музыка может обрести новое звучание на терменвоксе, а не просто взять известную мелодию и ее исполнить — такое я не очень люблю. В некотором смысле мне важно «присвоить» музыку, ведь исполнитель должен интерпретировать произведение, быть художником. Тот же Вокализ Рахманинова — произведение прекраснейшее, и терменвокс может дать ему новые измерения и звучание. Но есть произведения, которые не очень хорошо подходят инструменту. Люблю академическую русскую музыку — Рахманинова, Гречанинова, Римского-Корсакова — и французскую: Габриэля Форе, Оливье Мессиана, Эрика Сати, конечно. Поразительно совпало, что Лев Термен объединяет в себе и русские, и французские корни, и немецкие. Это, наверное, три страны, чью музыку мне чаще всего хотелось бы исполнять: этим композиторам свойственно мелодическое мышление, широта мелодии, особенно французским импрессионистам. Русская мелодия — бескрайняя, и кажется, что на нее дыхания певца может не хватить...
— Терменвокс часто ассоциируется с фильмами ужасов. Не обидно?
— Мы живем в мире стереотипов, где Чайковский — балет, Сен-Санс — «Умирающий лебедь», хотя он вообще-то не умирающий, а очень даже жив, здоров и прекрасен. Все это стереотипы, которые массовая культура умеет насаждать. То же самое касается более сложной музыки. То же самое касается музыки авангарда: сложная и непонятная музыка, которая часто кажется космической или даже страшной. Поэтому тембры электронных музыкальных инструментов стали использоваться в кинематографе с таким оттенком, хотя у них есть и другие возможности. Терменвокс может петь как птица, звучать как скрипка... Со скрипкой, кстати, часто идет ассоциация с цыганской культурой — тоже стереотип. Так и с терменвоксом: все это имеет мало отношения к инструменту, и в этом смысле — да, немного обидно, скрывать не буду. Но это часть истории инструмента, которую я иногда даже пародирую на выступлениях, — часть его выразительности, очень узкая, маленькая. Сыграть на скрипке тоже можно очень страшно, но на терменвоксе это прозвучит страшнее. Та же история — с синтезатором и даже с органом, который порой может пугать: не все его тембры «гладят по шерсти». И думаю, что чем чаще люди открывают для себя терменвокс с другой стороны, тем меньше воспроизводят этот штамп. Я сейчас все реже слышу об этом стереотипе — чаще его ассоциируют с космосом. Да и фильмов ужасов, где звучит терменвокс, не так много, и большинство из них были сняты в 1950–1960-е, современный зритель с ними чаще всего незнаком.
— Кто такие пианисты-виртуозы или скрипачи-виртуозы — понятно, а есть ли исполнители-виртуозы на терменвоксе?
— О виртуозности мы можем судить согласно двум понятиям. Она может быть техническая, связанная со скоростью исполнения, а может быть связана с выразительностью. Исполнитель может сыграть произведение из программы музыкальной школы, но сделает это виртуозно, потому что речь идет о тонком уровне владения инструментом. Виртуозы, играющие на терменвоксе, есть, и тут мы будем говорить о сочетании техники и выразительности. Клара Рокмор, например, считается виртуозом. Есть сегодня те, кто много сделал для популяризации инструмента в Интернете, очень хорошие исполнители. Но к слову «виртуозный» я в целом отношусь осторожно. Среди исполнителей говорить так не принято — это скорее скажет слушатель или критик. Есть также произведения — вершины исполнительского мастерства, но для терменвокса они еще, пожалуй, не сформировались, потому что мы еще не знаем, где его потолок возможностей.
— Терменвокс — звезда интернет-мемов с миллионами просмотров. Но количественно исполнителей мало. Почему?
— Инструмент сам по себе виральный, интерес у аудитории вызывает самим фактом существования. А исполнителей мало, потому что обучиться игре на нем сложнее, чем может показаться. Люди зачастую не любят сложности, любят, чтобы просто и быстро — раз, и проснулся знаменитым.
— И правда, кажется, что играть на нем легко!
— Да, но это не совсем так, требуется несколько лет работы — не каждый к этому готов. Хочется за полгода научиться и монтировать видео, если цель — массовая аудитория. Но думаю, что количество качественных исполнителей будет расти. Терменвокс — инструмент молодой, у него все впереди!
