«Гамлет» начинается еще в Камергерском переулке, где огромное количество авто премиального класса, и только черного цвета настолько облепили со всех сторон памятника отцам-основателям МХТ, что между ними буквально приходится протискиваться. Вряд ли с 1898 года Станиславский и Немирович-Данченко наблюдали подобный съезд статусного для их времени транспорта у своего общедоступного детища. Но это когда было-то...
В ресторане «Чехов», что дверь в дверь с театральной кассой, организован фуршет для своих. Театральных людей здесь минимум – в основном представители бизнеса, киноиндустрии. На Юру Борисова, как известно, не имеющего театрального опыта, пришел посмотреть Саша Петров, который как раз много играет в театре через дорогу – в Ермоловском у Меньшикова, также, кстати, появившегося на «Гамлете». У Меньшикова тоже Шекспир идет, а он там играет – правда «Макбет», где кровищи еще больше, чем в «Гамлете».
Историческая сцена. Партер занимает зритель определенного сорта: мужчины средних лет, но в дорогих костюмах, чей доход и статус легко считывается по уверенной манере держаться и юности их спутниц. Хотя можно видеть и ровесниц, которые могут быть не только женами, но и коллегами.
Знаменитый мхатовский занавес с чайкой раздвинут, и зритель, пока рассаживается, в просвете меж его полотнищами может наблюдать суету на сцене: молодого человека в тирольской шапочке, худенькую блондинку в штанах и жилете из кожи, слышать голоса: «Гамлет, Гамлет» - как будто издали кличут.
Зал забит, только что на люстрах не висят. Вот она - магическая сила имени оскароносного номинанта и цены на билеты. А это значит, кто бы из артистов, и даже превосходных, рядом с Юрой ни оказался, со значением потом скажут: «Да, видел я Борисова». И дальше вся характеристика – и Юры, и спектакля будет в соответствующей интонации.
Но вот занавес разъезжается, полностью обнажая огромную мхатовскую сцену - от планшета до колосников. Масштаб постановки обещает нечто планетарное. Однако, первая же мизансцена масштаб этот резко минимизирует, сконцентрировав внимание публики на крохотном столе, возле которого два человека играют в пинг-понг. Впрочем, стол этот для игры явно непригодный – такой обычно ставят в кухне малогабаритной квартиры: лишь бы места мало занял. И вместо ракеток у игроков – дощечки, поскольку во времена Шекспира ракеток для пинг-понга точно не было. Как и пинг-понга в привычном смысле этого слова.
Но и Шекспир здесь тоже не очень-то при чем – питерская команда, приглашенная на постановку, сочинила свою историю, начав ее с чемпионата по настольному теннису, где счет ведет на французском человек, похожий на раввина. Выяснится, что это Полоний, а тот, что в тирольской шапочке с пером и жилете, но не в бриджах, а обычных брюках, окажется Лаэртом. Против него играет Гамлет, чей костюм похож на космический - объемный и весь в фольге. Но по ходу дела фольга будет отваливаться кусками, оставляя принца в комбинезоне белого цвета, как у иностранного рабочего на стройке, но не из ближнего, а дальнего зарубежья. Турка, например, или серба.
Ну да ладно, Бог с ним во что одет принц Датский, хотя… Театр – искусство не только для ума, но и для глаз. Постановка Гончарова претендует на раскапывание, извлечение из старого материала, ставшего общепризнанной классикой, новых смыслов, созвучных сегодняшнему дню и живущему ныне поколению. Поэтому вполне объяснимо, что в мхатовском «Гамлете» не осталось Шекспира с его ключевыми монологами, сценами. Нет последовательности действий, которые привели к известному финалу (в общем, все умерли).
«Гамлет»-2026 из Камергерского – это набор сцен, в которых порвались (логическая, эмоциональная) связи – ну все же и так знают, чем дело кончится. Поэтому – Гамлет психически неустойчив с самого начала. Подергивается головой и телом, неожиданно вскрикивает. Папа, кстати, уже убиенный братцем, разговаривает с ним, предупреждая возможный приступ: «Сынок, в природе вещей, в природе того, что ты считаешь нужным или ненужным … все что происходит с тобой, оно нужно». – «Скучно», - вскрикивает в ответ сынок. А мама участливо так: «Ты принял таблетки?» - «Да, а ты?» Да они тут все нездоровы, оказывается. Текст инсценировки (сам режиссер + Надежда Толубеева) исполнен в основном в прозе, в разговорной стилистике. Клавдий: «Так, у меня две новости: первая - я король, вторая новость - был сегодня на могиле у брата. Песни поют, несут цветы, несут, несут, несут». Но слов вопреки Шекспиру здесь у всех персонажей – кот наплакал. Местами проза ритмически организована: «Поспешность усердьем докажите», «Я превосходно здесь живу. Ем воздух, начинённый обещаньями». А также поддержана ударными инструментами, Это, кстати, даже к месту.
Но зрелище по Шекспиру здесь как перфоманс, составленный из нескольких сцен, набитых символами и штампами, которые откровением были лет 20 назад в европейском, а потом и у нас в театре. В силу претензий авторов, скорее, можно отнести к разряду интеллектуальных зрелищ. То есть, не всякий поймет про постметамодернизм. Корону здесь прячут в холодильнике (символ протухающей власти), сцена мышеловки с артистами - пародия на академический театр, в том числе и МХАТ с завываниями корифеев: «Быть или не быть?» Офелия без видимых на то причин бегает на четвереньках по сцене, как собачка в приступе бешенства. А в финале гибнет на авансцене: белокурая головка ее в емкости с водой, тело – на сцене. Гамлет, нагруженный вещами, как беженец, электропилой распиливает табуретку, части которой вручает то Лаэрту, то Офелии до ее утопления.
Для такого немногословного перфоманса и двадцати минут хватило бы, что стало бы хорошим, правда дорогостоящим, интерактивным дополнением к выставке, посвященной истории постановок «Гамлета» на сцене МХАТа, которая удалась. В отличии от «Гамлета» сценического, идущего час сорок. По переделке классики с точки зрения юмора и открытию новых смыслов он слишком далек от блистательных образцов, сделанных в этом направлении Константином Богомоловым.
Смелым и дерзким «Гамлет» за полтора часа не был ни разу. Ну, в самом деле, нельзя же счесть смелой фразу Клавдия, обращенная к Лаэрту, которого по инерции рвет во Францию, где он когда-то обучался: «Такая ситуация в стране, а ты уехать хочешь». Или его же намек на стихийный мемориал на Москворецком мосту. В коротком монологе Гамлет вслед за Гоголем спрашивает, не называя адресата послания: «Куда несёшься ты? Зачем дымится под тобой дорога? Зачем гремят мосты, зачем все отстаёт и остаётся позади. Скажи зачем, о злобный жребий мой - вправлять век должен я своей рукой». Ну умереть от смелости и скуки.
- Ну, а как Юра-то Борисов? Хорош ли он на сцене так же, как на экране? – спросите вы. Оценить его игру, как и других актеров, сложно: возможностей у них для этого маловато. Слова впроброс и урезанные сцены не позволяют оценить игру. Борисов при том минимальном наборе, пилящий табуретки или дергающий головой в своем ободранном комбинезоне, как и Борисов на экране, вполне органичен. Артем Быстров как призрак самого убиенного короля, все ходит и молчит, но мы-то знаем какой он мощный артист. Андрей Максимов, почему-то записанный в сериальные злодеи, имеет немного сцен и реплик. Анна Чиповская, красивая, в блестящем платье с открытой спиной, прекрасно поющая (что ни для кого не секрет), выделяется более остальных и даже имеет подобие оперной арии про душу, где полно черных пятен. В финале это исполнят все пять персонажей.
Единственное, что не подлежит сомнению, – это сценография и свет. Константин Соловьев, предложивший эффектное сценографическое решение и Игорь Фомин, отвечающий за свет, создали универсальное оформление, которое подойдет любому спектаклю. Так что деньги потрачены не зря.
Тем не менее цены на билеты зашкаливают, и на ближайшие спектакли раскуплены, что для руководства МХТ является доказательством успеха. Но в случае с «Гамлетом» это свидетельство только одного: в Москве много состоятельных и просто богатых людей, для которых цена вопроса и качество продукта - одно и то же.
