Повышенный и концентрированный интерес к Вере Игнатьевне сегодня не связан с памятными датами, он объясняется самой личностью скульптора — неординарная, ни на кого не похожая, смелая, по-хорошему дерзкая. Поэтому как такового знакового инфоповода для разговора о творчестве Мухиной нет, она сама — инфоповод.
На выставке в Музее декоративного искусства есть пересечения с экспозицией в ГИМе. Первое, что бросается в глаза, это отсутствие явного акцента на самом знаменитом ее творении, речь о «Рабочем и колхознице» — о монументе говорят, но скорее относят его к числу шедевров, фокусируясь на другом — как Мухина выстраивала свой взгляд на искусство и на каких источниках вдохновения формировался ее вкус. Как и в Историческом, здесь заходит речь о скульптурах «Ветер», «Купальщица» (сидящая девушка, выполненная из стекла), вспоминают Петра Чайковского возле консерватории, и многих других. Но все же мы во Всероссийском музее декоративного искусства, а значит, здесь прежде всего говорят об этом, и в фокусе этой экспозиции — посуда, вазы и другие очаровательные предметы, которые большинством из нас даже и не воспринимаются как искусство (что, конечно же, не так) и необычный материал, взгляд на который Мухина изменила, — стекло.
То, что получилось на выставке «Вера Мухина: диалоги, грани», — исследование природы ее дарования, особенного стиля, и того, как ее видение мира влияло на тех, кто работал с ней.
Одна из центральных тематических линий экспозиции — период, когда Вера Игнатьевна была художественным руководителем Ленинградского завода художественного стекла. Чтобы понять, откуда к нам приехала нетипичная для советского искусства эстетика, нам напоминают о том, что в 1920-е годы Мухина ездила в Европу. В 1925 году в Париже она приняла участие во Всемирной выставке, где вдохновилась творениями Рене Лалика, одного из лучших декораторов интерьера, ювелира. Многим он знаком как автор изысканных ваз и парфюмерных флаконов, а еще Лалик был последователем стилей ар-нуво и ар-деко — это подхватила и Мухина, превосходно чувствовавшая тенденции. Она была достаточно смелой, чтобы воплотить чужестранные идеи в украшениях для дома советского человека. Аналогичное влияние оказало и знакомство со стекольным производством острова Мурано.
Залы, где показывают работы мастеров (и самой Мухиной) Ленинградского завода художественного стекла, соседствуют с пространствами, где представлены работы Рене Лалика и мастеров Мурано — и здесь мы прослеживаем, как художница перерабатывает и интерпретирует увиденное: оригинальные формы, неожиданный декор (который с трудом можно себе представить в интерьере советской квартиры, но в современном доме — запросто!). Как худрук завода она очевидно диктовала свою эстетику, и мастера, судя по их вдохновенным работам, соглашались с видением мира Веры Игнатьевны.
В чем еще заключается выдающееся мастерство Мухиной? Ответом тому является декор станции «Автово» в Петербурге: ее заслуженно признают одной из красивейших в мире, ею восхитился в том числе и Илон Маск. Вместе с ученым-химиком Николаем Качаловым скульптор разработала инновационный состав стекла, отличающийся особой прочностью, — из него и сделали знаменитые колонны для «Автово». И здесь мы раскрываем для себя Мухину еще и как мастера, который показал нам всю прелесть стекла как декоративного материала, его огромный потенциал и скрытую мощь за внешней хрупкостью.
Экспозиция также отвечает на вопрос: почему скульптура «Рабочий и Колхозница» Мухиной была тогда выбрана? Ответ дает сопоставление со творением Бориса Королева, тоже яркого советского мастера, но в данном случае сопоставление, увы, не в его пользу. Его гипсовая модель «Рабочего и Колхозницы» в сравнении с Мухинским произведением выглядит слабее: нет той мощи и стати, совсем другая энергия.
Кстати, возвращаясь к выставке в ГИМ: и там, и здесь есть театральные эскизы Мухиной. Но в Историческом показывают ее работы в период Первой мировой и Гражданской, а здесь — работы, сделанные во время Великой Отечественной. Эскизы костюмов к постановке «Электра» в Вахтанговском театре воплощают ее глубокий интерес к античному искусству, о котором, кстати, сообщают и в ГИМе (напомним, что любимой книгой скульптора в детстве были «Сравнительные жизнеописания» Плутарха). И в данном случае в Музее декоративного искусства мы видим полное соответствие выставки ее названию — перед нами разворачивается открытый диалог Мухиной с художниками и даже эпохами. «Электра» очевидно вдохновлена рисунками, украшавшими античные вазы, — оказывается, сама Вера Игнатьевна в юности хотела стать балериной, а потому мотив танца для нее так важен. И да, эти работы, в отличие от эскизов, сделанных для театра Таирова (ныне Театр им. Пушкина) и петербургской Александринки, получили воплощение в жизни.
Вишенка на торте: выставку украшает масса самых разных фотографий, на одной из которых можно найти Олега Газманова, стоящего на руках под «Рабочим и Колхозницей».
