Этот раритетный балет больше не идет нигде в мире, кроме Пермского театра, хотя был поставлен американо-российским хореографом Джорджем Баланчиным ещё в 1948 году в Нью-Йорке, и именно после этой постановки городские власти предложили труппе Баланчина финансирование и постоянную площадку в Сити-Центре. Потому 1948-й и считается годом рождения труппы New York City Ballet. Тем не менее, даже в этом театре этот балет сейчас не идет и потому является балетным раритетом.
Этим обстоятельством, по-видимому и объясняется та удивительная ситуация, что проходит этот балет на «Золотой маске» по номинации «Классический», а не «Современный балет» и соревнуется на конкурсе с двумя спектаклями Самарского театра оперы и балета. С «Щелкунчиком», реконструированным Юрием Бурлакой, и «Балетами императорского двора», двухактным вечером, в состав которого входит последний балет Мариуса Петипа «Роман бутона розы», реконструированный другим специалистом в области старинной хореографии - Натальей Воскресенской.
Балет же «Орфей», год назад поставленный худруком пермской труппы Алексеем Мирошниченко («МК» о нем подробно писал после мировой премьеры), никакая не реконструкция и не стилизация под классику XIX века, а вполне современный балет, поставленный на музыку Стравинского. В своей любви к культурам прошлого Алексей Мирошниченко не археолог и не реконструктор - он поэт и хореограф. Ему чужд мелочный историзм. Видимо, статус Стравинского, как великогоклассика XX века и предопределил попадание в номинацию «классический балет». Так что жюри «Золотой маски» трудно будет сделать выбор – поскольку любой из трех представленных тут спектаклей, достоин победы.
Ещё более удивительным является тот факт, что эксперты «ЗМ» практически проигнорировали другой успешный балет Алексея Мирошниченко, поставленный в прошедшем сезоне и тоже на античную тему - «Сильвию» на музыку французского классика Лео Делиба, музыку так восхитившего Чайковского. «Сильвия», в отличии от одноактного «Орфея», полномасштабный балет, динамичный, так же поставленный на заново написанное Мирошниченко либретто, наполненный прекрасной хореографией и неожиданными поворотами событий.
Причем «Орфей» и «Сильвия» хоть и поставлены одним хореографом и оба исследуют темы античности – спектакли очень разные. И если не номинированная на «Маску» «Сильвия» больше ориентирована на форму парадного классического спектакля конца XIX века, то номинированный на премию «Орфей», разрабатывает традиции первой половины века XX: здесь все подчинено драматургии действия. Вы не увидите тут никаких технических наворотов, высоченных прыжков или фуэте, а скульптурность поз, словно танцует ожившая древнегреческая статуя или оживает древнегреческий фриз, идет от балетов реформатора начала XX века - Михаила Фокина с его «Нарциссом» или балетом «Дафнис и Хлоя», Вацлава Нижинского с его «Послеполуденным отдыхом фавна» и Сержа Лифаря, с его мифологическими балетами. Но более всего хореограф в этом балете ведет диалог с Джорджем Баланчиным.
Помимо интересных режиссерских и хореографических решений Алексея Мирошниченко, в этом спектакле поражают сценическое оформление и костюмы, придуманные его постоянными соавторами - Альоной Пикаловой и Татьяной Ногиновой (они же, кстати, оформляли и балет «Роман бутона розы», а Татьяна Ногинова была так же автором костюмов балета «Щелкунчик»). Поэтому в который раз приходится посетовать на отмену в «Золотой маске» частных номинаций.
Это не просто умопомрочительное сценическое оформление, реально погружающее зрителя в античность, которой пропитана каждая деталь этого потрясающего воображение спектакля … В нем воскресает, кажется, сам дух античного искусства. Например, Орфей, как и его друзья, имеют в балете терракотовый загар, и темно рыжие волосы. С таким же цветом кожи и волос Орфей изображен и на древнеримской мозаике II века н.э. Да и греческие скульптуры, как известно, никогда не были белыми, как многие себе представляют – их сами греки окрашивали в точно такие же тона. А души мертвых в Аиде - почти точные, только ожившие и в щербинках, как будто, надтреснутые копии погребальной статуи «Куроса из Анависсоса» (ок. 530 г.до н.э.) с длинными, ниже плеч, волосами, заплетенными множеством косичек. Фантастическая же пластика умерших душ навеяна, по признанию хореографа, одной из лучших картин практически забытого сегодня венгерского художника Адольфа Хиреми-Хиршла «Души на берегу Ахерона».
В связи с отменой частных номинаций, не выделяет теперь «Золотая маска», к сожалению, и артистов, танец которых, собственно и одухотворяет спектакль. А зря – работа Кирилла Макурина в партии Орфея, как и его Эвридики - Булган Рэнцэндорж, как и партия соединяющего их в подземном мире проводника душ умерших людей бога Гермеса – Психопомпа (Артем Мишаков), а также эффектно появляющегося в самом конце золотого бога Аполонна – Никиты Талаева, своей актерской выразительностью достойна самых высоких наград.
Из-за проблем со светом, к сожалению, не получился на гастролях в Москве только один, впрочем, очень важный, элемент спектакля - исчезновение Эвридики в складках тончайшей ткани «эксельсиор» в трио Орфея, Эвридики и Гермеса, когда они выходят из Аида. Тем не менее, эта чисто техническая накладка, не помешала наслаждаться магией спектакля, так достоверно переносящего зрителя в пространство древнегреческого мифа.
Прекрасно в Москве принимала публика и два других балета, входящих в репертуар пермского театра и показанных в этот вечер – «Вариации на тему рококо» Алексея Мирошниченко и «Ultima thule» («Предел») Славы Самодурова. В них, помимо выразильного и вдохновенного танца Полины Ланцевой(Булдакова), Сергея Угрюмова, Александры Завьяловой, Анн-Жуллиет Пинейро, Дарьи Сазоновой, Владимира Цымбалюк и Радима Шайгарданова, хочется выделить работу педагогов–репетиторов: Елены Кулагиной, Натальи Моисеевой, Виталия Полещука, Тараса Товстюка, Ольги Завгородней и Ольги Салимбаевой, отлично подготовивших артистов к ответственным московским гастролям.
