— Жизнь у нее была не простой, — рассказывает Валентина Васильевна. — Сначала операция по замене тазобедренного сустава, хотя я уговаривала её операцию не делать. Но она сделала и через два месяца вышла на сцену. Я видела её лицо — ей было адски больно, но она играла, ведь на спектакль «Два билета в Милан» был лом. Но его редко ставили. Потом у Людмилы Алексеевны обнаружили онкологию, стали думать, где лечиться — в Москве или в Петербурге? Решили, что в Петербурге: у неё там племянник, её любимой сестры сын, квартира. Она всю жизнь на них положила.
И вот, что удивительно: лечение проходило просто идеально — ей делали пятнадцать уколов и сразу показатели с 20000 единиц упали до 200. И, казалось — прорвалась. Но вдруг случилась кома, больница. И опять неожиданность: звонят из больницы, говорят, забирайте. Пока купили кровать, нашли сиделку, перевезли… Как мне говорила её подруга, она навещала её постоянно, у Людмилы Алексеевны не хватало белка.
— Валентина, а как театр участвовал в этой сложной ситуации?
— Собирали деньги, но люди себя по-разному проявляли. А ведь она очень многим помогала, я лично видела, как она по пять тысяч давала. Жертвовала церкви.
Я только вот одно поняла, что народный ты, не народный — всё это ерунда перед лицом болезни, неизбежности. У меня есть стихотворение:
На свалках умирают ёлки, Блестят остатки мишуры, Игрушек светятся осколки С застывшим смехом детворы. Все знают путь нарядной ёлки. Дорога поведет к костру, И вспыхнут нежные иголки Огнем прощальным на ветру. Как всё знакомо, всё до боли. Судьба артиста на виду. И путь его от первой роли Мелькнет и канет в тишину.
— Народных артистов хоронят на Новодевичьем кладбище. Почему Людмила Алексеевна отказалась?
— Я знаю, что для неё статус кладбища никогда не имел значения. Поэтому она распорядилась, чтобы её похоронили на Сестрорецком кладбище, там, где лежит её любимая сестра.
