Почему так случилось — попытался выяснить корреспондент «МК», побеседовав с современными российскими прозаиками, поэтами и литературными критиками. Заметим, что на фоне усталости от плохих вестей некоторые участники опроса пытались ответить с юмором, хотя, казалось бы, тема — драматическая. Но многие были категоричны.
«Мы давно живем в оруэлловском мире. «Телекраны» превратились в камеры видеонаблюдения, смартфоны и другие «умные вещи», одновременно облегчающие и усложняющие жизнь. «Двоемыслие», непрекращающиеся военные конфликты, языковые манипуляции — это наша реальность», — заверил Василий Нацентов, поэт, лауреат премии «Лицей», редактор отдела поэзии журнала «Юность». По мнению Нацентова, «великий Оруэлл написал одни из лучших книг века» и задал вопросы, на которые человечество предпочло не отвечать:
— Мы привыкли — и потому больше не боимся (или почти не боимся), не можем найти ответы на животрепещущие вопросы — и потому не задаем их себе. Инстинкт самосохранения, видимо. Что в этой ситуации можно посоветовать современникам? «Не теряйте отчаяния» — как сказал Пунин, прощаясь с Ахматовой после первого ареста. И читайте настоящие книги.
«Я сейчас на Чукотке, и у нас здесь ночь, хоть она и называется полярным днем. Должен признать, что пророчества Оруэлла во многом сбылись практически повсеместно. Отсюда, с глубокого Северо-Востока, при негасимом свете это особенно заметно», — констатировал Павел Крусанов, известный прозаик, редактор, выходец из Ленинградского рок-клуба. И пригласил — в полушутку, конечно же, — «всех людей доброй воли» на Чукотку, остающуюся «единственным заповедником ответственной свободы и позитивного вольнодумства». В свою очередь Олег Кожин, писатель-фантаст, автор книг-бестселлеров, написанных в жанре хоррора, высказал соображения предельно взвешенные:
— Ни один из классических авторов антиутопий, в том числе и Джордж Оруэлл, не угадал, что подавление воли государством станет удобным для гражданина. Он создал продукт своего времени, книгу, живописующую репрессии, пытки, поголовное стукачество и подмену понятий, которые непременно придут на благословенный Запад, как только там наступит страшный socialism. А вышло-то все совсем по-другому. Сегодня человек с радостью передает свои личные данные государственным органам и еще ворчит, если форма заполнения неудобна. Сам выкладывает на всеобщее обозрение видео с отпуска или прогулки. Прокидывает в соцсетях родственные и дружеские связи — и не нужно к каждому приставлять шпиона. Что касается некоего изменения информационной реальности, то и здесь мимо. Никто не уничтожает газетные тиражи, не подчищает слова в книгах. Большинство информации в свободном доступе, но Интернет — огромная информационная свалка, в которой пойди найди то, что тебе нужно.
Террор, «брутальные ребята» и Россия на краю
«Оруэлл создал мощный мем, один из самых долгоиграющих и влиятельных в массовой культуре», — уверен писатель, филолог, литературный критик Михаил Гундарин. — Кто бы и где бы ни произнес «1984» — сразу ясно, о чем речь: тоталитаризм, насилие, террор (а заодно и привлекательно-брутальные ребята, элементы БДСМ и т.п.). Фильмов, сериалов, комиксов, песен и так далее, в которых этот мем используется, огромное количество. К реальности человеческой все это не имеет ни малейшего отношения, но для нынешней медийной реальности это база. Так что можно отметить день рождения одного из главных мемостроителей за всю историю. При этом другие книги Оруэлла, включая «Скотный двор», гораздо слабее и особого внимания не заслуживают.
В противовес московскому коллеге поэт и критик из Екатеринбурга Константин Комаров считает, что немало пророчеств гениального британца, как и в случае с любой великой антиутопией (Замятин, Хаксли etc.), сбылись. Причину их осуществления наш собеседник трактует с позиций классической филологии:
— Эта «сбыча антимечт» вполне закономерна, ибо писатель-антиутопист — всегда футуролог, он глубоко анализирует (в художественной форме) тенденции социального развития, что-то заостряя и доводя до гротеска. Оруэлл создавал социальную фантастику, а, как справедливо заметил Достоевский, «нет ничего фантастичней окружающей нас действительности». Получается «фантастический реализм», от которого, постепенно стираясь и ослабевая, отпадает характеристика «фантастический».
Соцсети заменили «Старшего брата»
«Большой брат» в XXI веке — это не какое-то отдельное правительство отдельного государства, которое промывает мозг своим подданным, а соцсети, мода, тренды и бренды, — говорит Евгения Декина, прозаик, эксперт премии «Большая книга». — И этому «Большому брату» мы отдаем сами себя, потому что не хотим думать головой. Оруэлл обосновал мысль о том, что системы в нашем мире стабильны, и если ты занимаешь в системе какое-то место, то ты начинаешь этому месту соответствовать. Так что все эти мемы про менеджеров среднего звена, график, успешный успех, стерв с накачанными губами — это все тот же «Скотный двор».
Увидел параллели с миром «Скотного двора» в нашей действительности и Александр Мухарев, уроженец Днепропетровска, с 2014 года живущий в России, писатель, исследователь фантастики:
— Все звери (страны мира) как бы равны. Но есть те, которые поравнее. А что касается «1984» — посмотрите, как фальсифицируется история. Особенно на Западе, в угоду демократическим мифам. Мне в этой связи на ум приходит Шекли: «В информационной войне побеждает тот, кто больше врет». Все это свидетельствует о пророческой силе классической литературы.
Спецоперация и капсулы скорости в центре Москвы
Высказала свое коллективное мнение относительно сбываемости грозовых пророчеств Оруэлла и группа авторов Московского театра поэтов: Влад Маленко, Саша Антипов и другие.
«Пока молодые, недалекие «резиновые» девочки и мальчики обладают возможностью купить себе элитные спорткары и весело буксуют на них в центре Москвы, а в это же самое время страна проводит СВО, антиутопия принимает новые и несколько иные черты», — возмутились друзья «МК», предложив читателям самим решить, насколько на самом деле в современном мире значительны «три слона» пугающего будущего антиуптопистов: тотальные запреты, тотальный контроль, наличие всеобъемлющего «Большого брата», раз такое происходит у нас под боком.
В общем, от грядущего не спастись — оно уже здесь и сейчас. На что — или на кого — уповать в таком случае? Поэт Станислав Минаков, бывший харьковчанин, а ныне — житель многострадального Белгорода, убежден — вся надежда — на Россию:
— Только на русскую цивилизацию можно надеяться. Это не я придумал, а многие мыслители и пророки по всему миру. Запад столько лет пинал СССР, а теперь у них тоталитаризм похлеще советского или описанного в романе. Что касается «Скотного двора», то повесть-притча рисует весьма точный портрет общества. Как ни грустно это признавать, соответствует он более всего тому, что происходит в бывшей УССР, уменьшившейся территориально и пробившей в духовном плане не одно дно. В начале 2000-х я переводил английских поэтов — и есть смысл привести здесь стихотворение «Среди скотов» шотландца Хью Макдиармида.
Меж милых морд, сквозь блеянье овец
Пройду, потрогав шерсть на зверьем теле,
Увижу, как траву жует телец,
Табун кобыл увижу, в самом деле
— Прекрасногрив меж ними жеребец.
Жаль, после — мне идти в другой загон,
Туда, где все — иные, всё — иное.
Где — пурпур с позолотой, где закон —
Кичливость, фальшь. И где мурло свиное
В шелка рядится — веку испокон.
«Впрочем, и мы недалеко уползли от края пропасти, в которую свалился западный мир. Но пытаемся двигаться в противоположную сторону», — подводит итог сказанному Минаков.
