Мне посчастливилось встречаться с Тони Левином неоднократно. И каждый раз я поражался одной особенности: при всем своем авторитете и огромном списке достижений он оставался абсолютно открытым и простым человеком. Без малейшего намека на звездность.
Помню, как во время одной из встреч разговор зашел о студийной работе. Тони улыбнулся и рассказал историю про Джона Леннона. Когда Леннон пригласил его участвовать в записи альбома Double Fantasy, он сказал примерно следующее: «Я никогда не слышал, как ты играешь. Но мне сказали, что ты отличный музыкант. Только одна просьба — не играй слишком много нот». Это был типичный Леннон: коротко, с юмором и по существу.
Тони рассказывал, что в 70-е годы работа сессионного музыканта во многом строилась именно на умении не демонстрировать технику, а находить нужное решение для песни. И именно это качество сделало его одним из самых востребованных басистов мира.
Настоящие приключения начались, когда в жизни Левина появились Роберт Фрипп и Питер Гэбриэл. Слушая рассказы Тони о Питере Гэбриэле, начинаешь понимать, насколько необычным музыкантом является бывший лидер Genesis. Левин вспоминал, что Питер постоянно искал новые звуки. Не просто хорошее звучание, а то, чего до этого никто не слышал.
Во время записи легендарного альбома So Гэбриэл поставил перед музыкантами задачу найти совершенно новые краски для каждой композиции. Особенно это проявилось во время работы над песней Big Time. Тони хотел сделать бас более агрессивным и ритмичным. Обычной игры пальцами ему показалось недостаточно. Тогда он попросил барабанщика Джерри Маротту постукивать барабанными палочками по струнам его бас-гитары в тот момент, когда он берет аккорды.
Результат получился именно таким, как хотелось. Гэбриэл пришел в восторг. Но затем сказал фразу, которая изменила историю бас-гитары: «Отлично. Теперь думай, как делать это на концертах». Тони смеялся, вспоминая этот момент. Потому что задача оказалась куда сложнее, чем выглядела со стороны.
Сначала он пытался держать палочки в руках одновременно с игрой на гитаре. Потом привязывал их нитками к пальцам. Затем мастерил какие-то невероятные конструкции из кожи, металлических скоб и кусков барабанных палочек. По его словам, первые версии выглядели настолько странно, что сегодня в них сложно поверить.
В конце концов, после множества экспериментов появились знаменитые «фанк-пальцы» — funk fingers. По сути это были укороченные барабанные палочки, закрепленные на пальцах. Звук получился настолько необычным, что быстро стал одной из фирменных особенностей Левина.
Вспоминаю и другую забавную историю, которую мне рассказывал Тони. Во время подготовки мирового тура кто-то из музыкантов заметил, что конструкция на руках Тони напоминает перчатку Фредди Крюгера из фильма «Кошмар на улице Вязов». Шутка дошла до юристов, и выяснилось, что действительно могут возникнуть вопросы по поводу сходства с известным кинообразом. А тяжбы по авторскому праву в Америке — та еще забава. В результате конструкцию пришлось снова дорабатывать.
Но самое интересное произошло позже. На одном из концертов Питер Гэбриэл неожиданно решил сделать Левина центральным героем номера. В середине песни прожектор внезапно осветил Тони, который извлекал из баса совершенно невероятные звуки при помощи своих «фанк-пальцев». После окончания композиции Гэбриэл представил его публике как человека, придумавшего эту технологию. Тони рассказывал, что зал буквально взорвался овацией. Для музыканта, который большую часть жизни проводил чуть в стороне от центра внимания, это был необычный момент.
Вообще, в этом весь Тони Левин. Он никогда не стремился стать главным героем сцены. Ему было интереснее искать новые решения, новые звуки, новые идеи. Именно поэтому его так ценят музыканты.
Когда мы общались, меня всегда поражала его любознательность. Даже спустя десятилетия карьеры он продолжал говорить о музыке так, будто только начинает путь. Наверное, поэтому его можно встретить в самых разных проектах — от арт-рока до прогрессива, от мировых туров Питера Гэбриэла до выступлений King Crimson.
Сегодня многие считают Тони Левина одним из самых влиятельных басистов последних пятидесяти лет. И дело не только в количестве записанных альбомов. Он принадлежит к редкой категории музыкантов, которые не просто играют музыку, а расширяют ее возможности.
Каждый раз, когда мы встречались, разговор обязательно уходил в истории, воспоминания и бесконечные музыкальные эксперименты. И каждый раз я понимал: передо мной человек, который до сих пор относится к музыке с тем же интересом, что и много десятилетий назад. А это, пожалуй, и есть главный секрет настоящих мастеров.
С юбилеем, дорогой друг!
