О произошедшем можно сказать так: служили три друга, три товарища, в театре и театру — Роман Козак, Дмитрий Брусникин, Игорь Золотовицкий. Яркие таланты, яркие личности одной группы крови. Два ушли один за другим от страшной болезни. Что это? Мистика или необъяснимая небесная связь близких по духу людей? Никто не ответит, но правда, наверное, и в том, и в другом или где-то посредине, но главное, что Игорь, как настоящий друг, боролся за них до последнего. Теперь в невидимом мире сам примкнул к друзьям.
Он родился в Ташкенте, и жаркое азиатское солнце оставалось в его крови до конца дней. Веселый длинный и худой парень поступил в Школу-студию МХАТ на курс замечательного мастера Виктора Яковлевича Манюкова, который умел воспитывать (а не делать) звезд. Авангард Леонтьев, к тому времени уже популярный артист, молодой педагог, на этом курсе начал делать «Забавный случай» по Гольдони, и роль старика, отца невесты, дал Игорю Золотовицкому. Правда, дал с большим сомнением. О чем и сказал Табакову, а тот предложил сначала почитать с ребятами пьесу.
— Игорю тогда было 19 лет, он — худющий, двухметровый, и я не мог себе представить, как этот мальчик будет играть возрастную роль. Мы начали с ребятами читать, и когда Игорь без грима, без специального костюма читал за старика, стало ясно, что он прекрасно сыграет эту роль.
Тогда педагоги поняли, что у парня редкое дарование — комическое. А именно это в актерах больше всего ценил Олег Табаков. Игорь развил и довел свой дар до совершенства, сыграв много характерных, острохарактерных ролей в кино и театре, масштаб которых не имел для него ровным счетом никакого значения — всё было легко, комично, смешно, неожиданно. Потому что и сам он был таким человеком — легким, радостно-праздничным, с юмором. Витальным во всех смыслах понятия этого слова: любовь к жизни в нем кипела и была неистребима. И не важно, кому и чему она предназначалась — работе, студентам, товарищам, отдыху или еде, равных в любви ему не было. А как он готовил плов — настоящий, узбекский, — пальчики оближешь.
Тот самый случай, редкий, счастливый, играл как жил и жил как играл. И природная органика его — на сцене ли, экране ли, в быту — была невероятно обаятельна.
Игоря Золотовицкого можно было назвать однолюбом: один театр — Московский Художественный, одна школа — мхатовская, одна жена — Вера, одна семья — два сына, Леша и Саша. Даже два года, проведенные им вне МХТ, в театре-студии «Человек», куда он с товарищами Ромой Козаком, Димой Брусникиным и Сережей Земцовым ушел, не считались изменой. Потому что получили добро от самого Олега Ефремова, и он же принял их обратно, разрешив после возвращения создать в Художественном свою Пятую студию МХТ.
Но в «Человеке» они успели «родить» спектакль «Чинзано», который в 90-е прогремел на всю Москву. Там актерская троица — Козак, Золотовицкий, Земцов — играла конченых спившихся граждан так, что зал валялся от их трюков, иронии, самоиронии. Постановка и их игра несли не состояние, а дух нации.
Комические артисты, как клоуны, считаются лучшими трагиками. К сожалению, режиссеры шли по пути наименьшего сопротивления и не спешили давать ему драматические роли. Но за улыбкой, ироничностью его героев всегда чувствовалась затаенная боль. Тем не менее была одна роль, которая показала зрителю другого Золотовицкого. Это Лебедев из спектакля «Иванов», поставленного Юрием Бутусовым по пьесе Чехова. И Игорь Яковлевич очень дорожил этой ролью. Но спектакль шел недолго.
Более тридцати лет назад началась его педагогическая деятельность. И это отдельная страница его жизни — не анкеты, потому что Школа-студия стала для Золотовицкого жизнью. На свой курс его привел тот же Авангард Леонтьев, и вместе с ним Игорь выпустил двенадцать курсов. Вместе с Сергеем Земцовым они набрали собственный курс. Худрук Театра им. Пушкина Евгений Писарев вспоминает:
— Он был старше меня на одиннадцать лет. Поначалу мы воспринимали его как ассистента режиссера, он делал первые шаги в педагогике, а потом стал мастером. Не строил из себя профессора: его студентов отличала легкость существования — такую атмосферу создавал Игорь Яковлевич. Его обожали студенты, и мы, педагоги Школы-студии, даже ревновали его, потому что вроде как мы считались их папами-мамами, а на капустниках всё лучшее доставалось ему.
Это Табаков выбрал его в ректоры Школы-студии. Выбор неожиданный, и поначалу у педагогов со званиями и стажем такое решение вызвало сомнения: получится ли у артиста, особенно после крупнейшего теоретика театра Анатолия Смелянского, занимавшего этот пост? Но от вопросов и сомнений достаточно быстро не осталось и следа — Игорь сумел создать удивительную атмосферу в институте: с одной стороны, не формальную, где не было места дистанции и бюрократизму образовательного процесса, а с другой — строгую и требовательную. Такое сочетание несочетаемого была заслуга Игоря Яковлевича.
Друзья, ученики растеряны, плачут. И все в один голос повторяют: «Игорь, или Игорь Яковлевич — центр притяжения, Игорь — это вселенские объятия». Он действительно, казалось, мог обнять мир, пожалеть, помочь всем и каждому, кто вошел в его жизнь, независимо от того, в каком качестве — друга, коллеги, ученика.
В ночь с 13 на 14 января в Художественном театре традиционно отмечают старый Новый год. Бессменным ведущим вечера всегда был Игорь Золотовицкий, и при всем разнообразии и оригинальности номеров именно его конферанс театральный капустник делал праздником. Старый Новый год - 2026 первый раз прошел без него. Но все, желая возвращения в строй любимого друга, артиста и учителя, верили: вернется, не может не вернуться. Ведь он всегда всех спасал. Вот только себя не сумел спасти.
Смотрите фотогалерею по теме
