Возраст солидный, но не для него. Потому что Кид Рок — не о цифрах, а про внутренний мотор, который не знает слова «тормоза». Человек-микс: рокер, рэпер, кантри-бунтарь и вечный провокатор. Как в одном флаконе в нем уживаются детройтский рок, южный грув и абсолютное презрение к жанровым границам. Он может выйти на сцену в ковбойской шляпе, через минуту — в рэперской цепи, а закончить все хард-роковым гимном так, будто AC/DC и Run-D.M.C. решили сыграть один сет. Не хамелеон — скорее музыкальный хулиган с отличным слухом и врожденным чувством сцены.
Важно понимать одну вещь: Кид Рок принципиально мешал жанры еще до того, как это стало модным. Пока одни спорили, «что можно» и «что нельзя», он просто делал и собирал полные залы. Его песни сразу звучат как концерт: пиво в пластиковом стакане, хриплый хор из зала и ощущение, что все происходит здесь и сейчас.
В Москву тогда, в 2005-м, он прилетел специально к нам на фестиваль «Молочные братья» и посмотреть заодно прощальную игру Игоря Ларионова, с которым они водили дружбу. Это был его первый и пока, к сожалению, последний визит в Россию.
Для меня эта история — отдельная глава.
Вечером к клубу подъехал большой автобус: гости, хоккейные легенды, друзья. И Кид Рок — без пафоса, без звездной позы и лишних слов. Он даже не стал переодеваться. Просто вышел из зала и сразу — на сцену. В тот момент играла молодая группа. Кид поднялся к ним и начал петь Sweet Home Alabama, знаменитый рок-хит 70-х. Ни репетиции, ни договоренностей. Музыканты сначала не поняли, что происходит, но продолжили играть, и вдруг все сложилось настолько естественно, что публика решила: так и задумано. Хотя это была чистейшая импровизация.
Войдя в раж, Кид снял кожаную куртку и бросил ее… в барабан. Другого места не нашлось. Он пел, подстраивался под ритм группы, не тянул одеяло на себя — просто был частью происходящего. Несколько песен, и он так же спокойно ушел со сцены, будто это самое обычное дело.
А дальше начался рок-н-ролл уже за пределами сцены. Разгоряченный, довольный, он выскочил ночью на улицу в центре зимней Москвы — конечно, не в чем мать родила, но налегке, поскольку куртка так и осталась в барабане — и стал ловить машину. Картина была абсолютно сюрреалистическая: мировая рок-звезда голосует на утопающей в зимней грязи московской дороге. И его подобрал… мой знакомый, который случайно проезжал мимо. Признав в голосующем навеселе парне знакомые черты американской рок-звезды, знакомый сначала решил, что это розыгрыш. «Чувак, отвези меня в казино», — не церемонясь, выпалил Кид на хорошем американском. Обалдевший приятель не смог даже возразить. И они поехали.
В казино его, конечно, не пустили. Охрана не признала легенду в «боевом» госте. «Я Кид Рок!» — кричал он. «А нам по барабану», — отвечали ему. В итоге мой приятель просто отвез его в отель.
Но даже там Кид Рок не успокоился. Увидел музыкантов, с которыми обедал днем, вышел к ним на сцену в ресторане и еще немного поиграл. Потому что если рядом есть сцена, Кид Рок мимо не проходит.
Утром выяснилось, что он потерял паспорт. Американский! Паспорт нашли в той самой куртке внутри барабана. Когда мне позвонил его менеджер, я не удержался и пошутил, что, раз так, оформим Киду политическое убежище в России, и девушки у нас не хуже его жены Памелы Андерсон. В общем, съюморил в его же стиле, но ему, уже протрезвевшему, было тогда не до шуток.
Вечером я торжественно вернул ему куртку и паспорт. Облегчение на лице было такое, будто он выиграл еще одну жизнь…
Сейчас Киду Року — 55. Мы созвонились. Он смеется: «Возраст, когда можно всё! Особенно если ты Кид Рок». Как будто раньше было по-другому.
С юбилеем, человек-праздник, которому всегда и все равно было на все правила...
