Нет согласия правообладателя. Это прозвучало сильно. Лишь 7 февраля стало известно, что Петр Гуменник в короткой программе не может кататься на Олимпийских играх под саундтрек к «Парфюмеру». Эта музыка в фигурном катании не случайная, уже звучала не раз. Случайно ли пришел отказ (или вообще отзыв согласия на использование) именно Гуменнику – вопрос. Но, что точно, это посыл всем фигуристам: нельзя чувствовать себя в зоне безопасности, даже если выбранную музыку уже использовали до тебя на льду неоднократно.
Можно ли было смоделировать подобную ситуацию? Было ли вообще получено согласие правообладателей, а если нет – как так? А если да – кто его отозвал? Охрана интеллектуальной собственности сегодня – вопрос серьезный не только в фигурном катании. Так что раскручивать маховик с разными вопросами после Милана-2026 все равно придется.
Петр Гуменник остался без той, что задумывалась, музыки в короткой программе. Без саундтрека к «Парфюмеру» программу катать, конечно, можно. И уже стремительно найдена другая музыка. Но предстоит увидеть, как дополнительно «сделанные» нервы повлияют на исполнение короткой программы.
Пока же, еще до старта личного турнира, у нашего фигурного катания с надуманными правилами допуска всего двух фигуристов, нервотрепкой отбора на Игры без права замены, с отсутствием у спортсменов рейтинга, отправляющего их на слабейшую первую разминку, на которой только происходит разогрев судей, опять проблемы. Гуменник узнал о них за три дня до олимпийского старта. И как бы МОК ни говорил, что соответствие музыки – зона ответственности самого спортсмена, это явный косяк головных структур.
И вопрос, почему ISU не хочет вмешиваться в эти отношения между фигуристами и МОК, хотя и права своих спортсменов надо отстаивать, и радеть о красивых программах, которые сделаны на качественную и популярную музыку, что сразу привлекает к ним внимание, звучит уже крайне актуально. Видимо, чтобы МОК и ISU начали обсуждение этой темы и отстаивание прав еще и спортсменов, уважая и их труд, попасть под раздачу должен условный Малинин или кто-то из тех спортсменов, что делают основную кассу.
Петр Гуменник оказался не единственным фигуристом, пострадавшим от запретов в этом сезоне. И даже участие вынужденных менять музыку спортсменов в турнирах ISU не сработало страховкой от подобного бана. Например, канадские танцоры Мари-Жад Лорье и Ромен Ле Гак переделывали ритм-танец, так как не получили согласия от наследников Принса, которые владеют лицензией на использование его песен. А одиночница Луна Хендрикс отказалась от песни Селин Дион...
Правда, нынешние правила по использованию музыки на Олимпийских играх существуют уже пять лет. И риски фигуристов вроде как прописаны – включая отказы правообладателей, осторожное использование даже крохотных авторских фрагментов или зависший ответ от тех, кто должен дать согласие. Поэтому есть и рекомендация фигуристам: имейте запасной вариант.
Но звучит на самом деле диковато. Нынче ведь не только авторские права в цене, но и замысел программ, с которого все и начинается. Который вынашивают, оттачивают, перепроверяют, детально подсвечивая. Тоже, кстати, интеллектуальная собственность своего рода. Разве нет?
Привычная для российских зрителей (но не для международных судей, видевших и оценивающих программу только на отборочном турнире в осеннем Пекине) короткая программа «Парфюмер» несет смысловую нагрузку, которая вплетена и в жесты, и в обыгрывание музыкальных акцентов, и удивительно отработана костюмом. И это не просто программа о душе – мы встретились, я понял, что люблю, она меня оставила, но я выжил… А отсыл к известному сценарию. Может ли вообще у подобной программы быть музыкальный двойник?
Нет, случись известие о невозможности использования музыки некоторое время назад, придумать варианты, что стремительно понеслись по просторам сетей (от записи личной игры Петра на фортепиано до привлечения искусственного интеллекта), можно было бы разные. А вот за три дня есть только одна возможность: лишь выбрать самый удобный в моменте. И тут уже – попал или пропал.
…«Парфюмер» в Милане все же прозвучит: американские танцоры Кристина Каррейра и Энтони Пономаренко (сын наших олимпийских чемпионов Альбервиля-1992 Марины Климовой и Сергея Пономаренко) эту музыку используют. Видимо, у них с правообладателем все срослось. Вопрос, хотели ли обладающие правами вообще помогать именно российскому спортсмену, мы, не отвергая его вовсе, все же оставляем пока за скобками. Для понимания нужна информация, кто, что и в какие сроки запрашивал. Хотя на данный конкретный момент это не столь важно.
В любом случае порыв британского пианиста Мартина Джеймса Бартлетта, который предложил поделиться собственной аранжировкой к музыке из «Парфюмера», приятен. Жаль, что музыкант осуществить его так и не смог – свое предложение вовсе вскоре удалил. И даже автор композиций в фильме Джонни Клаймек посетовал на то, что не может влиять на то, как продюсерская компания распоряжается его музыкой.
Сдюжит ли Петр? Соответствие музыке – не просто визуальное «подходит или не подходит», а влияет на оценку. Накатанность программы под привычную музыку – само собой. Первый стартовый номер Петра в короткой программе – это ни для кого не подарок на Олимпийских играх. К тому же теперь есть и дополнительный опасный момент для судей: можно найти, что не так, занизив оценку с объяснениями: мол, музыку спортсмен менял быстро, не вкатал как надо.
И все же зачастую то, что нам со стороны кажется ужасом, спортсмен воспринимает по-другому. Для него подобное, конечно, не рабочий момент, но решаемый. И в чем-то, возможно, придающий дополнительную остроту выступлению. А, когда мы кричим «все пропало», нагнетая страсти, профессионалы понимают, что, где и как искать. И они нашли. Теперь музыка Петра Гуменника в короткой программе – «Вальс 1805» Эдгара Акобяна, саундтрек к фильму «Онегин».
