В Московской консерватории сделали концерт-посвящение Сергею Прокофьеву, чье 135-летие мы отметим лишь 23 апреля. Но, как принято, знаковые даты столь больших фигур мы празднуем весь год, а не один день. По случаю праздника программу подобрали яркую — Концерт №3 для фортепиано с оркестром и Первую и Вторую сюиты «Ромео и Джульетта». Назвать Прокофьева выдающимся мелодистом сложно, но в памяти он остался благодаря потрясающей образности своей музыки (а не потому что умер в один день со Сталиным), умению нарисовать в воображении слушателей картинку другими музыкальными средствами — тембровыми, прежде всего — и это любопытно, потому что чаще всего «шлягерами» становятся произведения с яркой мелодией, а у Прокофьева совсем не так. Выбранные шекспировско-прокофьевские сюиты тому подтверждение: совершенно нет необходимости напоминать название каждого номера, все образы мы чувствуем и без титра — сразу ощущается противостояние двух кланов, юная нежная Джульетта. Стык молодости и зрелости слышен и в жизнерадостном и жизнеутверждающем фортепианном концерте, который композитор сочинил в возрасте 30 лет, когда уже пришли мудрость и зрелость, но и юношеский темперамент не собирался куда-либо отступать.
С помощью фортепианного концерта исполнитель может показать свою виртуозность (исторически он так был задуман). В случае с Концертом №3 виртуозность во многом перекликается с умением «прозрачно» сыграть довольно плотную фактуру (это лишь одна из задач для пианиста в технически непростом сочинении), и с музыкальной оксюморонной задачей блистательно справился юный, но уже довольно успешный исполнитель Энджел Станислав Вонг, молодой человек не только с ангельским именем, но и с руками-крыльями, нежно скользящими по клавиатуре инструмента — порой казалось, что он и вовсе не касался клавиш. Любопытно было наблюдать не только за его игрой, а еще и за залом, который немного ахнул, когда после исполнения Концерта пианист, выйдя на бис, на идеальном русском объявил название произведения, которое собирается подарить зрителям (то был Дебюсси, «Прерванная серенада») — необычная внешность и экзотическое имя парня сделали свое дело. Но! Парень-то из наших оказался: мама — пианистка из Саратова, отец — музыкант из Пекина, они переехали в США, где на свет появился Энджел, так что отчасти он еще и американец — не по крови, а живет и учится он в России уже более 10-ти лет.
Нельзя не рассказать о дирижере Иване Никифорчине, за которым по-настоящему интересно наблюдать во время его работы. Ах, как было бы любопытно, если бы на его запястье во время концерта был фитнес-браслет — какими были бы показатели до и после? Ведь все происходящее — настоящая, тяжелая и изнурительная кардио-тренировка и силовая на поясницу. Экспрессивные и исчерпывающе выразительные жесты, понятные предельно не только оркестрантам, командовали и зрителями — при одном его взмахе зал подключался, делал crescendo (увеличивал громкость звука) аплодисментов. В принципе, если бы мы не видели и не слышали оркестрантов, то все произведения он сыграл своим телом, которое предвосхищало каждый звук и вступление групп инструментов, причем речь не только о руках, а обо всем теле, которое, кажется, было готово оторваться от земли (неоднократно казалось, что сейчас дирижер оттолкнется и взлетит). Работа Никифорчина — отдельный голос в полифонии оркестра, ведущий свою тему, ставший мелодией произведений, им дирижируемых. А о качестве исполнения судить может зритель, дважды вызывавший маэстро на бис. Успокоились только после того, как повторили знаменитый «Танец рыцарей», которым Никифорчин продирижировал, кажется, как в последний раз.
