20 марта в МАМТ представили премьеру оперы «Леди Макбет Мценского уезда» Дмитрия Шостаковича, другое ее название — «Катерина Измайлова». Настоящий «триллер», сюжет вполне мог бы лечь в основу фильма Квентина Тарантино, однако у Шостаковича, оказывается, еще цветочки, ягодки были в оригинальном произведении Николая Лескова — в опере лишь два трупа, а в повести их было три, убили еще и мальчика. Впрочем, обо всем по порядку. Перед началом спектакля руководитель литературно-драматургической части театра Дмитрий Абаулин познакомил первых зрителей с историей создания оперы и рассказал об особенностях постановки, которую нам предстояло увидеть. Делимся горячей пятеркой самых интересных фактов.
За оглушительным успехом последовал такой же «глухой» запрет. Вторая по счету опера Шостаковича вышла в свет зимой 1934 года и сразу в двух театрах — в МАЛЕГОТе ею занимался режиссер Смолич, (сейчас Михайловский театр) и на сцене МАМТ, где постановкой руководил сам Немирович-Данченко. К январю 1936 года состоялось более 170 спектаклей, но после того, как его увидел Сталин, оперу запретили, да еще и к тому же в газете «Правда» 28 января 1936 года вышла статья «Сумбур вместо музыки», где автор критиковал музыку Шостаковича. Композитор этот выпуск газеты купил, находясь на гастролях в Архангельске. По сути, статья передавала отношение Сталина к постановке, который возмутил «кричащий натурализм». Любопытно, что позже этот номер «Правды» Шостакович почему-то носил у себя во внутреннем кармане. А опера вернулась на сцену советских театров лишь в 1963 году.
Как отметил ведущий лекции, «недооцененным писателем» Лескова не назвал только ленивый». Хотя его произведения сейчас можно обнаружить в том числе и на столичных сценах, например, те же «Соборяне» в Театре Гоголя. Удивительно, что гуманизм самого писателя, его праведные герои не были препятствием создания для сюжетов в духе любовного ужастика, каким является «Леди Макбет Мценского уезда». Сам автор отмечает, что написал произведение в жанре очерка (изначально под названием «Леди Макбет нашего уезда»), всего планировалось 12 таких очерков, посвященных типичным женским характерам, где 8 — о народных и купеческих характерах, а 4 — о дворянских, но сбыться этим планам было не суждено: журнал «Эпоха» Федора Достоевского, где предполагались их публикации, был закрыт.
Да, любопытно, что авторское определение жанра — именно очерк. Значит, скорее всего есть реальная история, на которую Лесков опирался? Отнюдь. Источником «вдохновения» стала история о некой невестке, которая влила свекру в ухо сургуч, но вообще, очерковость Лесковского произведения проявляется скорее в выстраивании иллюзии документальности, ведь одна из целей — показать один из современных характеров. Автор считал, что народ он знает «в лицо», а потому может отразить действительность, жизнь как она есть. Однако сейчас произведение принято определять как очерк.
Шостакович писал либретто не один, его соавтором был Александр Прейс, с которым они также работали над оперой «Нос». О нем сохранилось мало сведений — жизнь его оборвалась очень рано, Прейс пережил блокаду, но умер в эвакуации от крайней степени истощения организма, ему было 36 лет. Страстно желая заниматься творчеством, на своем пути преград он не видел, хотя этот путь к мечте оказался нелегким. С одной стороны, Прейс — студент режиссерского факультета Института сценических искусств, которое он окончил в 1930-е годы, а с другой — жизнь, которая шла своим чередом, и на нее приходилось зарабатывать тяжелым физическим трудом, работая грузчиком. После себя он оставил небольшое, но яркое наследие — русскоязычный текст к «Мистеру Иксу» Имре Кальмана, либретто к опере «Мать» Валерия Желобинского, иснценировка новеллы «Драгоценности» Ги де Мопассана и другое.
Еще один любопытный факт, который сразу бросается не в глаза, а в уши, это идеальное владение оркестровыми тембрами, свойственное Шостаковичу, и в «Леди Макбет» именно большая роль каждого инструмента в постановке отражена ярко, что поразило первых слушателей. Особенно эффект производят медные духовые инструменты — даже когда герои молчат, сама по себе звуковая картина вызывает хохот в зале. Кстати, такой прием музыкальной иронии и сарказма у композитора встретится и в других произведениях, например, в балете «Болт».
