Проект Opus Lumina задумывался как серия вечеров, где зритель может не только услышать, но и буквально увидеть музыку благодаря световому сопровождению. Выступления артистов дополняют проекции на три стены: по залу будто летает снег, падают перья, поверхности оживают и переливаются золотыми и голубыми волнами. Так, зрители могут заново открыть классическую музыку, взглянув на нее через синтез чувств, технологий и искусства, во многом под влиянием идей Александра Скрябина, который, как известно, был создателем светомузыки. Не случайно для концерта выбрали именно его дом.
Однако особенным вечер сделали не только изысканные технологические решения, но и сами артисты. Коллектив «Женевьева & KO» объединяет музыкантов Мастерской Петра Фоменко: Евгения Рогозинского, Еву Бреннер и автора затеи — Николая Орловского. Благодаря их театральному опыту выступление больше напоминало перформанс или импровизацию, чем академический концерт, за которым обычно идут в консерваторию.
Главный герой вечера композитор Николай Орловский искрился энергией, не боялся ошибаться и шутил так, что зал ухохатывался до слез. С фонарем в руках он перемещался по сцене — как сам заметил, «словно Вергилий», и представлял каждое произведение.
В программе соседствовали и консерваторские задачки по гармонии, и Альфред Шнитке, и музыка на тексты: от любительского стихотворения о студенческих буднях («только встану поутру — скрипку в руки я беру») до «Корриды» Евгения Евтушенко и «Романса лжеца» Иосифа Бродского. Перед стихотворением Бродского, кстати, у зала попросили целлофановый пакет — и, не ожидая, что он действительно найдется, артисты поначалу растерялись, а в итоге шуршали бумагой для выпечки. Звучали и авторские вещи, например «Совсем дурная птичка», написанная Орловским для спектакля Юрия Титова «Когда взрослые спят».
Казалось, что слушатели и музыканты — давние друзья: дружеская атмосфера ощущалась с первых минут и не отпускала до конца вечера. Она проявлялась и в легкости общения с залом, и в постоянных подколах, которыми перформеры щедро одаривали друг друга. Так, Орловский с явным удовольствием подтрунивал над Евгением Рогозинским, когда тому пришлось взять в руки скрипку вместо привычного альта, — иронизировал, что разница между инструментами «слишком уж колоссальная». Но за этим юмором чувствовалось внимание к партнерам: Николай с интересом слушал, как Женя и Ева исполняют написанное для них произведение. В такие моменты композитор словно отходил в сторону, позволяя музыке говорить самой за себя, превращать сцену в пространство живого, почти интимного сотворчества.
