Однако все случилось с точностью до наоборот. Сначала коллега Хабенского по цеху худруков Олег Меньшиков назвал «Гамлета» театральной катастрофой. А затем депутат, зампредседателя Комитета Госдумы по культуре, а также популярный артист Дмитрий Певцов решил, что российские театры нуждаются в цензуре и контроле. Причем аргумент, прозвучавший из уст Певцова, был классическим: «Я не видел спектакль, но считаю…». Фраза из словаря советского пропагандиста для нашей страны оказалась бессмертной.
Вот такая логическая цепочка выстроилась, где у каждого прочитывается свой интерес — финансовый, имиджевый, карьерный. Но как бы странно это ни прозвучало, все фигуранты по делу «Гамлета» в МХТ сработали на рекламу. А она, как исстари ведется, сильна одним принципом — что бы ни писали (говорили), лишь бы писали (говорили).
Тут как бы всё ясно, и театральный народ гадает: сговорились известные артисты или каждый сам по себе привел кампанию к общему результату?
Но если забыть про этот дорогостоящий мыльный пузырь под названием «Гамлет» и серьезно отнестись к словам Дмитрия Певцова, высказанным не где-то за кулисами или в актерском буфете, а с трибуны законодательного органа, то здесь интересная картина вырисовывается. Сразу вспоминается советское прошлое, где цензура имела место и значение. Закрывали спектакли? Мотали нервы режиссерам — Эфросу, Ефремову, Любимову, Плучеку, Хомскому, Захарову, Волчек? Отрицать не стоит — партийное руководство это делало, своими руками или чужими. Как тут не упомянуть засланных в театр на Малой Бронной великих мхатовок Тарасову и Степанову проинспектировать постановку всего-навсего «Трех сестер» Эфроса.
Но советская цензура — это плоская плакатная пугалка в борьбе консерваторов с демократами. Парадокс советской цензуры в том, что при ее наличии и действиях, калечащих души художников, на советские подмостки выходили спектакли, на которые невозможно было попасть, а со временем они становились общепризнанной классикой.
Что это за феномен такой, и достигнут ли его нынешняя цензура и контроль над репертуаром театров, за которые выступает Дмитрий Певцов? Его риторика, конечно, из прошлого: «Я не видел спектакль, но…». Но есть загадочное продолжение этой фразы: «Считаю, что контролировать нужно не молодых режиссеров, а тех, кто работает вне плоскости наших моральных, нравственных ценностей».
Вопрос: кто эти ТЕ, с которых будет спрос за распущенную молодую режиссуру? К слову, совершенно разную: есть среди них бесспорные таланты, коих, как и полагается, подавляющее меньшинство. А в подавляющем большинстве — несамостоятельные в мышлении и добавившиеся к ним карьерные режиссеры. Последние уж точно будут ставить в плоскости наших морально-нравственных ценностей, против которых я ничего не имею. Но действительность и театральная практика показывают, что с этим как раз самые большие проблемы. И не только в театре — в обществе, особенно у молодого поколения сбиты мушки, потеряны ориентиры.
Ну, например, такая ценность — общедоступность искусства, в частности театра, о которой говорили отцы-основатели того же самого Художественного театра. Сегодня Станиславский с Немировичем-Данченко перевернулись бы в гробу, узнай они, почем нынче в их Художественном дают «Гамлета» или «Кабалу святош». Не будем поминать спекулянтов (они вечные), но расценки в партер и даже в амфитеатр все равно с нулями. Такая же ценовая политика и в других театрах на популярные постановки — непопулярные не обсуждаются.
Заметим, что спектакли-то производятся на государственные деньги, а продаются как на рынке. Покупаются такие билеты? Разумеется, но рассчитываются цены без учета того, сколько денег в кошельке у среднего представителя трудовой Москвы. Так может быть, Дмитрий Певцов и другие сильно переживающие за наш театр депутаты и деятели всякого рода озаботятся хотя бы просто доступностью искусства?
