Славян найти было проще простого – здесь и «Русские крестьяне», и «Малороссияне» (украинцы) на нескольких гравюрах. «Финны» тоже сразу обнаружились, и также, конечно же, «Тунгусы, выходящие из зимнего лагеря» и калмыки, показанные через «Внутренность калмыцкой юрты», «Калмыцкую борьбу» и картинку с калмыцкой девушкой в народном одеянии. Народная одежда и предметы быта жителей Московской, Тверской, Вологодской, Архангельской и Южных губерний
В 1914 году Ленин ввел в оборот понятие «тюрьмы народов», однако на примере конкретного альбома Корнеева «Народы России, или Описание нравов, обычаев и костюмов различных национальностей Российской империи», на первый взгляд, мы не наблюдаем «затирания» какого-то из этносов. Правда, «проигнорированы» евреи, которых в «царской России» насчитывалось до пяти миллионов. (Но, может быть, существует какой-то самый-самый полный вариант альбома – и там они есть). «Малороссияне»
О тонкостях имперской национальной политики сегодня, когда будущее страны зависит от единства народов, рассуждать не хочется. И, кстати, с выставкой в палатах перекликается еще один проект госмузея Александра Сергеевича – «Игра давно минувших дней. Русская деревянная игрушка из собрания И. Сбруева». Потому что в Садовом павильоне музея на Пречистенке обращают на себя внимание очаровательные куклы в народных костюмах … из серии «Дружба народов». Изготовлены они в СССР первой половины XX века, о чем напоминает круговая надпись на декоративной тарелке «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство». Гравюра«Калмыцкая девка» (в современном звучании - девушка)
Остается заметить, что Финляндия, вступившая два года назад в НАТО, перестала быть частью Российской Империи совсем недавно, в 1917-м году. Сделать Финляндию советской республикой в рамках «Зимней войны» не удалось, созданная в канун ВОВ Карело-Финская ССР перестала существовать в 1956-м, причем из ее названия – уже как автономной республики в составе РСФСР – убрали определение «финская». Однако в современной России, по данным переписи 2020 года, все еще проживают 7,800 финнов и почти тысяча ингерманландцев, то есть потомков прибалтийско-финского и карело-финского населения окрестностей Петербурга, о котором Александр Сергеевич писал в «Медном всаднике»:
По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца…
