Фестиваль камерной музыки VIVARTE прошел в этом году в 11-й раз. Традиционно большая часть концертов была во Врубелевском зале, где сошлись вместе музыка и живопись. Почти каждый концерт по обычаю сопровождается выставкой одной картины, и в этом году помимо портрета Павла Михайловича в свет вышли «Портрет Андрея Бакста» кисти Льва Бакста, «Хождение по водам» Врубеля, «Букет и флакон красок» Гончаровой (рифма к выставке «Цветы. Символ красоты», приуроченной в том числе к 170-летию ГТГ) и Сергей Рахманинов в интерпретации Леонида Пастернака.
Концерт-открытие прошел под пристальным наблюдением самого Павла Третьякова — основатель галереи глядел на нас с портрета кисти Ивана Крамского. Портрет скромно стоял в стороне, за зрительскими спинами. Кстати, портрет этот знаковый не только по причине юбилея галереи: с художником мецената связывала тесная дружба (хотя были как периоды сближения, так и охлаждения), Крамской выступал советчиком Третьякова и помогал ему формировать коллекцию. Немало было претендентов на то, чтобы написать портреты предпринимателя и его супруги Веры Мамонтовой, но из многих одаренных мастеров Павел Михайлович доверился именно Крамскому. В 1876-м, когда началась работа над картиной, подагра приковала Третьякова к постели. Подпустить к себе можно было лишь самых дорогих сердцу людей, к коим, очевидно, относился художник.
Неслучайной была и программа первого вечера. В исполнении Бориса Андрианова (виолончель), Ольги Волковой (скрипка) и Александра Гиндина (фортепиано) прозвучали два трио — Антона Аренского, чья музыка несправедливо недооценена до сих пор, и Чайковского — знаменитое «Памяти великого художника», которое композитор написал, когда из жизни ушел его большой друг Николай Рубинштейн, основатель Московской консерватории.
Не обошлось и без премьер — в центре внимания было сочинение молодого композитора Артема Ромоданова «6/3». Сочинение появилось на свет по заказу коллеги — флейтистки Екатерины Корнишиной, которая питает искреннюю любовь к фольклорному началу. За основу, на удивление, взята не русская музыка, а болгарская — с ее ломаным причудливым ритмом и необычными красками за счет разнообразных ладов, а название секстета расшифровывается довольно просто: шесть музыкантов на три части.
Завершился фестиваль в последний майский день, прямо перед днем рождения «солнца русской музыки» Михаила Глинки. Удивительное совпадение — 1856-й, год основания Третьяковки, стал последним годом жизни композитора, одного из основоположников национальной классической музыки. Но программа финального музыкального вечера в стенах галереи была по традиции джазовой, когда все происходит на сцене во внутреннем дворе. Но май-2026 «порадовал» сентябрьской погодой, поэтому концерт перенесли внутрь Новой Третьяковки, и получилось даже лучше — на фоне Башни Татлина (которая внепланово тоже превратилась в моновыставку) у рояля «Красная Москва» (и за ним) калейдоскоп не только из джазовых произведений сыграли мэтры отечественной джазовой сцены — Даниил Крамер, Аркадий Шилклопер, кларнетист Игорь Федоров, молодые яркие музыканты Омар Саидов (барабаны), Дарья Чернакова (контрабас) и колоритная певица Мари Карне.
Музыканты творили и вытворяли — Даниил Крамер показал потенциал рояля как отличного ударного инструмента. Открыли вечер музыкой французского джазового аккордеониста Ришара Гальяно, где среди музыкальных тембров был альпийский рог длиной более двух метров, на котором солировал Аркадий Шилклопер. Кстати, Крамер напомнил то, о чем мало кто знает! Оказывается, в нулевые годы один прославленный отечественный мужской журнал назвал Шилклопера самым сексуальным музыкантом года.
— И все из-за альпийского рога! — говорит Даниил Борисович. — Я не знаю, пожалел ли я в тот момент, что играю на фортепиано? — публика хохотала весь вечер.
Программа не была стопроцентно джазовой — звучало и произведение, пришедшее к нам из XIX столетия. Автор его — мало кому ныне известный венский кларнетист Адольф Шрайнер. Прозвучала его юмористическая фантазия для кларнета «Все меньше и меньше».
— Вы знаете такого музыканта? Я вот нет, а теперь знаю, — рассказывает Даниил Борисович. — Это «шоу XIX века». Здесь все черты будущей попсы — и тебе фанфары, и ниоткуда взявшаяся полифония, и вдруг элементы полонеза, и, естественно, не без ум-ца-ум-ца!
И это действительно было шоу, где музыканты то и дело подшучивали друг над другом — Федоров пригласил Крамера к кларнету помочь сыграть трель, но пианист не на шутку увлекся! А к концу произведения кларнет и вовсе разобрали на части, оставив лишь мундштук, на котором тоже можно достойно выразить музыкальную мысль. Если вы такой же виртуоз, как Игорь Федоров, конечно.
