Жизнь Беатрисы Сандомирской похожа на театральную трагедию, только события, увы, реальные. Но мало кто об этом знает — Сандомирская была удостоена единственной прижизненной персональной выставки в 1966-м году. Вторая проходит сейчас, в Пушкинском, 60 лет спустя. Почему о ней забыли — никто не может понять до сих пор. А ведь разговор об отечественной скульптуре без нее невозможен!
Любопытно, что в процессе подготовки самой выставки удалось сделать немало открытий. Например, до сих пор было известно единственное фото Сандомирской, однако несколько лет назад случайно чуть ли не на помойке на Мясницкой улице вдруг обнаружился архив, в котором нашлись и ее фотографии, которые сейчас находятся на временном хранении в Русском музее — у мира появилась возможность увидеть Сандомирскую и на других фотографиях, помимо той известной. Однако в ГМИИ пошли дальше и стали заниматься в том числе и ее «литературным» наследием.
Камила Растумханова превратила многочисленные документы в пьесу, благодаря чему мир может еще и «услышать» Сандомирскую. Причем изучение документов стало не только основой для театрального творчества, а также позволило значительно расширить сведения о биографии скульптора. Открытую читку провели артисты молодежной труппы театра им. М.Н. Ермоловой в стенах Галереи искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков, где пространство первого этажа превратили в импровизированную сцену, а лестницу — в зрительный зал, где вместо кресел — подушки.
Немало вопросов о Беатрисе Юрьевне осталось без ответов. Например, где же все-таки родилась скульптор? «В разные годы художница приводила в анкетах противоположные сведения», — говорят со сцены. Анкета Отдела рабочего снабжения (организация при крупных промышленных предприятиях, которая занималась торгово-бытовым обслуживанием их работников): год рождения указан 1898-ой, а в анкете для советского искусствоведа Бориса Терновца — 1897-ой, Киев. Анкета из личной карточки Союза художников: 1894-ый, Днепропетровск.
Ее творческий путь был полон «огня». Еще на выставке рассказали о том, как свои работы раннего периода художница попросту сожгла. Единственное, что сохранилось из работ периода кубизма в ее творчестве — «Композиционный портрет». Самая знаменитая ее работа — памятник Робеспьеру, который стоял в Александровском саду у Троицких ворот, но жизнь его была коротка. Сандомирская именовала свою работу «Марсельезой, «гимном французской революции», да и открытие памятника 3 ноября 1918 года было бурным и быстро разрослось до импровизированного многолюдного митинга. Работа продержалась три дня — скульптура лопнула на морозе из-за того, что бетон был низкого качества (или то была профессиональная ошибка), но официальная версия была иная: «взорвали контрреволюционеры».
Были взлеты — в начале 1920-х ее ожидала бурная творческая жизнь, 40 выставок на родине, 15 — за границей. Увлеченно работала с деревом, считая, что «такой прекрасный пластический материал как дерево может и должен сыграть большую роль в нашем архитектурном строительстве, декоративном и монументальном оформлении…». Но творческий подъем 1920-х сменился болезненным падением в 1930-х:
— Мне, скульптору с ярко выраженной индивидуальностью, со своим творческим почерком, наклеили ярлык формалиста, одели на грудь бирку, издевались, ругали в печати и на дискуссиях, — писала Сандомирская, — Хороша борьба, когда она честная.
За коротким (очередным!) подъемом последовал усиленный контроль за искусством, а затем наступила война. К нормальной выставочной жизни вернулись лишь во времена оттепели. С большим трудом, по времени развернувшимся на десять лет, Сандомирская-таки добилась персональной выставки — той самой, единственной прижизненной. И в 1966-м году, к 50-летию творческой деятельности, в Доме художника на Кузнецком мосту открылась долгожданная выставка.
В память врезался трагичный финал пьесы-жизни:
«С 66-года не было больше ни одной персональной выставки. То есть выросло целое поколение зрителей, которые никогда не видели персональную выставку нашего скульптора XX века первого ряда.
Вся ее жизнь — это один большой эксперимент, который она не прекратила даже в самые-самые суровые годы, да, она всегда куда-то двигалась. Вот.
Старожилы дома на Мясницкой, 21 еще помнят ворчливую старуху, которая долгие десятилетия трудилась здесь в полуподвальной мастерской».
