Примечательно, что режиссером второй с начала года премьеры в театре «У Никитских ворот» выступил не сам худрук. В случае с «Морфием», о котором «МК» рассказывал в феврале, постановку впервые полностью доверили Денису Юченкову, теперь же режиссером стала Яна Прыжанкова. До этого упомянутые артисты не поднимались выше должности ассистента, но теперь эту планку преодолели. Забегая вперед, скажу, что спектакль получился у обоих.
И в первую очередь благодаря личной харизме Сергея Уусталу, блистательно играющего задушенного наркотиками доктора Полякова в «Морфии» и разухабистого, не обремененного умом провинциального режиссера «голых» и к тому же матерных спектаклей Ральфа Остина, речь которого состоит из конструкций типа «ну ты че, бро».
Появляется на сцене персонаж Уусталу, кстати, только в середине второй части. Практически всю первую часть на Старой сцене театра мы видим только двух героев — слепого музыканта Дональда Бейкера (Максим Якимов) и его легкомысленную соседку-актриску Джил Тэнннер (Алиса Тарасенко).
Между Донни и Джил вспыхнуло внезапное чувство, причем Максим и Алиса сыграли так, как если бы действительно были влюблены. Отдельной похвалы артисты и режиссер заслуживают за стопроцентно целомудренную сцену соития: обнажение было только предусмотрено, а не показано, как это бывает. Молодые возлюбленные предались акту любви в ванной, которую Донни установил в центре арендованной квартиры. Свет, звук, электронная музыка, темнота, в которую в интимный момент погрузился зал, — создатели спектакля использовали все средства, способные отразить бурю чувств, эмоций и ощущений.
Счастье, понятное дело, было недолгим. Неожиданно приехала мама Донни — миссис Бейкер (Наталья Баронина), но она выступила все же не стереотипной матерью-эгоисткой, удушающей сына-инвалида гиперопекой. Миссис Бейкер оказывается женщиной рассудительной, она предостерегает Донни, что бабочка вот-вот упорхнет (с Ральфом, естественно). А потом — неожиданно для нее самой — предоставляет ему свободу, в которой Донни нуждается больше, чем в любви.
И да — потеряв (как выяснится — на пару часов) вторую любовь в жизни (у Донни была еще Линда Флетчер, выскочившая замуж), герой Максима Якимова теряет почву, как человек с петлей на шее, у которого выбили стул из-под ног. В критические минуты Дональд Бейкер не просто «вспоминает» о слепоте, происходящее с ним напоминает ремиссию Леонарда Лоу в финале фильма «Пробуждение». Максим, покинувший стены училища имени Щепкина всего шесть лет назад, с Робертом Де Ниро, переживавшим в 1990 году расцвет карьеры, тягаться не может. Но за попытку — «респект, братан».
Далее здесь можно было бы рассуждать о метафорах спектакля (мол, это не он слепой, это она пребывала во тьме до встречи с ним), тонком юморе, интеллектуальной насыщенности, литературоцентризме, философичности, глубоких метафорах... Но это достоинства пьесы-первоисточника, ее перевода, в конце концов, а не конкретного спектакля, где бы он ни шел.
