От количества фотографий на выставке разбегаются глаза. Вроде бы все они об одном и том же, об Африке, но каждый кадр раскрывает отдельный аспект. Особенность экспозиции в том, что многие фотографии были выпущены в формате почтовых открыток, кадры охватывают территории бассейна реки Конго, а также современные Бурунди и Кению. Где-то запечатлены жители племен, где-то — африканские пейзажи, есть даже фотография бегемота.
Своя история есть и у их создателя — Казимира Загурского, и начинается она в первой половине XX века. Фотограф родился в Житомире, а детство и юность провел в Закавказье, куда по службе был направлен его отец. Начав военную карьеру, он прошел подготовку по воздухоплаванию и авиации в Петербурге и Севастополе. Во время Первой мировой войны Загурский уже служил в авиации. Тогда и началось одно из главных дел его жизни — фотосъемка, правда, сначала это была аэрофотосъемка.
В середине 1920-х годов Загурский приехал в Бельгийское Конго, где открыл собственное фотоателье. Он быстро стал популярным как студийный и репортажный фотограф, тогда же началось его сотрудничество с колониальной администрацией. В 1928 году ему поручили освещать визит бельгийского короля Альберта и королевы Елизаветы в Африку. Эти работы получили широкое признание и даже были выставлены в Париже.
Фотографии вызывают смешанные чувства. Загурский запечатлел повседневную жизнь африканских народов со всеми ее особенностями, которые для нас могут выглядеть непривычными, а порой и пугающими. Но в этих снимках есть и трагизм. Передается он скорее косвенно, через жестокую историю колонизации: насильственное принуждение к труду, карательные рейды, казни. При этом на фотографиях представители африканских народов выглядят гордо. И пусть некоторые особенности их жизни кажутся нам сегодня странными или даже страшными, но это часть многовековой культуры, которую невозможно просто вычеркнуть из истории.
Первая часть экспозиции посвящена власти, воинской доблести и истории коренных народов Африки. Когда Загурский приехал в Конго в 1924 году, страна постепенно оправлялась от последствий жестокого правления Леопольда II. Период «кровавого каучука» (длился с 1885-го по 1908 год, тогда в Конго была установлена жестокая система принудительного труда, направленная на максимизацию добычи натурального каучука) остался в прошлом, и перед фотографом предстал Леопольдвиль — быстро растущий город с европейским обликом. Но чем дальше он уезжал от крупных центров, тем яснее понимал, что находится на землях, где когда-то существовали сильные африканские государства. Среди них — королевство Куба и королевство Конго.
Одна из фотографий знакомит посетителей с Ньирамавуго III Канкази — супругой короля Юхи Мусинги и матерью его наследника, будущего короля Мутары III Рудахигвы. В традиционной политической системе Руанды королева-мать пользовалась почти таким же влиянием, как и сам король. Во время торжественных церемоний она носила головной убор, похожий на королевский. Его форма была связана с воинской традицией и символизировала мужество, дисциплину и высокий статус. После свержения и изгнания Юхи Мусинги Канкази сохранила свое положение и даже исполняла обязанности регентши. Она много внимания уделяла воспитанию сына и приняла католичество.
Фотографий женщин на выставке немало, и следующая часть экспозиции посвящена именно женскому миру. Во многих африканских обществах статус женщины можно было определить по прическе, украшениям или одежде. Их внешний вид зависел не только от возраста, но и от семейного положения и наличия детей. Например, у народа масаи массивные ожерелья и металлические украшения показывали, что девушка прошла обряд инициации и готова к браку.
У некоторых народов представления о красоте были совсем другими. Так, среди мангбету, живших на территории современного Конго, существовал обычай искусственно удлинять форму головы девочкам. Такая внешность считалась красивой и подчеркивала благородное происхождение.
На фотографиях Загурского особенно часто встречаются матери с детьми за спиной. В традиционных африканских обществах материнство считалось одной из самых почетных ролей и воспринималось как символ благополучия всей общины.
