На 45-м Каирском международном кинофестивале класса «А» Алина была удостоена за эту роль особого упоминания жюри под руководством боснийского режиссера, обладателя «Оскара» Даниса Тановича. На «Окне в Европу» в Выборге вместе с партнером по фильму Максимом Стояновым она получила специальное упоминание жюри «За пронзительный актерский дуэт». «Белого слона» Алине вручили и российские кинокритики.
«Филателия» родилась из короткометражки «Светлячок», в которой снималась Мария Смольникова. Полнометражную картину, но уже с Алиной Ходжевановой, Наталья Назарова смогла снять лишь спустя 12 лет. Многие зрители думают, что главную роль сыграла актриса, страдающая ДЦП. Увидев ее на сцене, они удивляются, что нет у нее никаких физических проблем, что все это она освоила ради роли.
После актерского триумфа не последовало интересных актерских предложений, зато состоялся режиссерский дебют Алины. После премьеры мы и поговорили о превратностях актерской судьбы и дальнейшей карьере.
— Очень удивило ваше появление в программе фестиваля «Новое движение» в Великом Новгороде с короткометражным дебютом «Стрекоза». Вы же актриса большого потенциала. И еще есть что осваивать в актерской профессии.
— Может быть, и есть потенциал, но нет новых предложений. У меня их не было, когда я снимала «Стрекозу», нет и сейчас. В режиссуру я пошла из-за актерской невостребованности. У меня есть три задумки, которые я хочу воплотить. Возможно, потом и не буду этим заниматься. Не знаю, какой из меня режиссер. Актерскую профессию я не хочу оставлять. Просто надо что-то делать.
— Слышала, что вы учились режиссуре в Московской школе нового кино?
— Да, но только год из положенных двух. Так и не окончила киношколу. В первый год обучения было много практики, и я решила сразу снимать короткий метр.
— Почему вы пошли именно в эту киношколу, а не в какую-то другую? Сейчас их много.
— Мне был интересен Дмитрий Мамулия, набиравший курс. Он философ по первому образованию. Мне нравится, как он мыслит. Это очень концептуальная школа, но мне не хватало в ней радости.
— Диплом вы получили в ГИТИСе, где учились на режиссерско-актерском курсе Дмитрия Крымова и Евгения Каменьковича. Что в нем написано?
— «Актриса». Я была в актерской группе, о театральной режиссуре не думала. А кино мне с этой точки зрения интересно.
— Как возник сюжет «Стрекозы»? Откуда взялась героиня в поезде?
— В каком-то смысле это автобиографическая история. Мы возвращалась с дочкой после отдыха у моря. Я была в кризисном состоянии. Ехали в купе. К нам зашла девушка, ставшая прототипом героини, рассказывающей о роботе-пылесосе. Меня поразила ее жизненная энергия. Я стала узнавать, кто она и откуда. Жизнь у нее непростая. Она воспитывалась в детдоме. Это стало толчком для создания сюжета. Потом появились пребывающий в сомнениях монах, проводник, мальчик. Так собралась эта история.
— После каждой поездки в поезде можно написать новеллу. Столько там ярких характеров.
— Меня это вдохновляло, хотелось снимать именно в настоящем, живом поезде. Мы долго этого добивались и в результате поехали в Северодвинск. Чудо, что нам это удалось.
— Как вы все успевали? Заботиться о крошечном сыне, сниматься в главной роли в «Гало» у Саши Мошковой и еще делать дебютный фильм?
— «Стрекозу» мы снимали еще до «Филателии». Как раз в то время, когда я ждала ответа, утвердят меня или нет после проб. В Северодвинске Наталья Назарова снимала когда-то «Светлячка», и именно там я узнала, что меня утвердили в «Филателию». Я хорошо помню этот момент.
— Наталья Назарова преподавала у вас на курсе?
— Да. Она мой педагог. До «Филателии» я снялась у нее в «Простом карандаше», знала о «Светлячке» и намерении снимать полный метр, готова была сыграть любую роль. Наталья Вадимовна сказала: «Алина, я помню, но нет там для тебя роли». В «Филателии» она планировала снимать Машу Смольникову, а спустя полмесяца решила меня попробовать, поскольку Маша не смогла участвовать в картине.
— Как интересно, Наташа хорошо вас знала, поскольку преподавала на курсе, а пробы все равно проводила.
— Думаю, что это было необходимо для душевного подъема. Когда я пришла на пробу, я знала, что помимо меня пробуется еще одна актриса, и это добавляло запала. Я чувствовала, что должна всех покорить. А потом провела месяц в ожидании и волнении.
— Яркая получилась работа. Странно, что за ней не последовало интересных предложений.
— Для меня это больной вопрос. Недавно, получая за «Филателию» премию кастинг-директоров, хотела сказать со сцены, что открыта новым предложениям. Может быть, кто-то думает, что раз у меня маленький ребенок, то я не снимаюсь. Но ничего не сказала, поскольку возникла другая атмосфера, когда я заговорила про Наталью Назарову, ее мужа и актера Геннадия Назарова, ушедших друг за другом из жизни. Зал встал, и было неуместно говорить о себе. Наталью Назарову я в последний раз видела на обсуждении «Филателии» на кинофестивале «Сталкер».
— Если набрать ваше имя в поисковике, тут же получаешь: Ходжеванова, ДЦП, инвалид. В данном случае это можно расценивать как комплимент. Люди поверили, что вы именно такая, как ваша героиня.
— Мне каждый второй об этом пишет. Когда я пришла на показ к детям с ДЦП, то сильно волновалась, как они примут наш фильм. Сначала разговаривала с родителями ребят. Дети молчали, стеснялись говорить. А когда я вышла, ко мне подошли несколько человек, и столько благодарности было в их глазах. Они приняли фильм, сказали, что все у нас сделано точно.
— В Каире тоже хорошо приняли «Филателию». Жаль, что ни вы, ни Наташа туда не приехали.
— Я тогда выпускала спектакль и решила пропустить фестиваль, о чем сейчас жалею. Не предполагала, что он настолько важный.
— Когда мы договаривались об интервью, вы сказали, что у вас кинопробы.
— Пойду к Флюзе Фархшатовой. Мы давно знакомы. Я у нее в двух сериалах снималась в небольших ролях. Она ко мне очень тепло относится, но все время говорит, что у нее пока нет для меня ничего. Сейчас опять буду пробоваться на небольшую роль.
А вчера слетел большой проект, который я очень ждала. Пробы режиссеру понравились, как мне написали, но телеканал их не одобрил. Так горько вчера было от этого. Чувствую себя так, будто имею клеймо. Понимаю, что у меня нестандартная внешность, но я могу по-разному играть, в ситкомах даже снималась.
— Да вы что угодно сыграете.
— Мне тоже так кажется, но не принимают меня продюсеры, и это не в первый раз.
— Да потому что на телепроектах часто работают малограмотные люди, которые многое определяют и пытаются нас чему-то учить.
— Я вчера как раз думала об этом. Это какая-то параллельная реальность. Мы не пересекаемся. Неудивительно, что они меня не знают. Я для них плохая актриса.
— Как вы попали к Саше Мошковой в «Гало»?
— Она меня знала по «Филателии» и написала. Я сразу же прочитала сценарий, чем удивила Сашу. Опять же, потому что у меня нет предложений. Я согласилась. Трудностей было много, поскольку проект почти без бюджета. Я была на съемках с маленьким ребенком. Моему Гоше было два месяца. Судила по первому ребенку, думала, что все будет легче.
— Сын потребовал большего внимания, чем дочка?
— Да. Благо мой муж был рядом. Мы жили в локации, в которой снимали. Это была для меня полнейшая авантюра. Сын находился в соседней комнате с моим мужем, пока я снималась.
— У дебютантов есть свежее дыхание, и все хотят у них сниматься.
— Я тоже буду снимать полный метр, и уже связалась с Тимофеем Трибунцевым, с которым была знакома. Он прочитал мой сценарий, относительно которого я советовалась еще с Натальей Вадимовной Назаровой. И муж мне помогал. Рискованно, конечно, снимать полный метр.
— Современная история?
— Про 90-е, мое детство в деревне, становление фермерства на примере моей семьи.
— Разве вы не из города Кропоткин Краснодарского края?
— Я там родилась. Моя мама родом оттуда и приезжала туда рожать всех своих детей. Нас трое в семье. Папа у нас военный. Мы ездили с ним по гарнизонам. Были в Абхазии, когда там начался военный конфликт. Папа ушел со службы. В начале 90-х земли раздавали в средней полосе, и он решил заняться фермерством.
— Вы были на подхвате?
— Да. Это сильное впечатление, которое до сих пор не дает мне покоя и которое я хочу передать в своем фильме.
— Все подустали от 90-х. Столько снято про них.
— Понимаю, но мне важно поговорить про деревню. Я деревенская, восемнадцать лет там жила. К деревне в последние годы, мягко говоря, неуважительно относятся. Мне хочется рассказать о ней правдиво. Не знаю, как у меня это получится. От деревни почти ничего не осталось, и мне хочется показать, в каком она теперь состоянии.
— Будете снимать в своей деревне?
— Да. Главное — построить там декорации, восстановить дом.
— То есть вы поехали в Москву поступать в театральный институт из деревни?
— Да. Мне было 17 лет, когда я приехала в Москву, и только в 25 я поступила. До этого были безрезультатные попытки и учеба в педагогическом колледже.
— Обычно в такие лета уже не берут на актерский факультет. Считается, что и в 23 года уже старуха.
— Если я вру, то это сразу видно, но во время поступления я скрыла свой возраст, сказала, что мне двадцать лет. Иначе меня и слушать бы не стали. Именно в этой мастерской почему-то не проверяли паспорта, поэтому я больше никуда и не показывалась. До третьего тура или даже до конкурса никто не знал, сколько мне лет, но потом я не выдержала, подошла к Наталье Вадимовне и во всем призналась. «Ну что же, — ответила она. — Значит, так».
— Когда вы поступали, понимали, к каким педагогам идете? Или было все равно?
— Я и когда учиться начала, о многом не имела представления. На третьем курсе нас, пятерых ребят, пригласили участвовать в спектакле «О-й. Поздняя любовь». Все меня поздравляли, а я не понимала, что в этом особенного. Меня больше «Мастерская Петра Фоменко» привлекала. Мне дали роль старика, отца Людмилы. Не сразу я почувствовала внутреннее освобождение.
Наш курс называли курсом фриков. В другие мастерские таких, как мы, возможно, и не взяли бы. Машу Смольникову Сергей Женовач не брал, хотя у него сильные мастерские. А Каменькович что-то в ней увидел. Сложно бывает рассмотреть в актере главное.
