Тем, кто пойдет на выставку «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» за новыми впечатлениями от работ знаменитых художников, будет чему удивиться. Льва Бакста, например, мы привыкли воспринимать прежде всего как театрального художника, но в зале, посвященном его преподаванию, его эскизы костюмов мы видим в последнюю очередь, а едва войдя в помещение, упремся в огромное полотно «Купальщики на Лидо», по стилю мало типичное для Бакста. Но фокус зрителя на выставке направляют прежде всего на редкие и малоизвестные имена.
Надежда Лермонтова. На «Портрете Варвары Климович-Топер» — соученица художницы по школе Званцевой Варвара Климович-Топер, умершая довольно рано, в 1914 году, во время операции — огромная утрата и для художественного мира, и для Лермонтовой в частности. Работы Климович-Топер участвовали в посмертных выставках, в некоторых каталогах упоминается имя Варвары, но все ее работы считаются утраченными, большой удачей будет обнаружить хоть что-то. От художницы не осталось толком ничего, что, впрочем, нередкий сценарий для званцевцев.
Интересен и сам портрет, выполненный с ярко выраженной колористической экспрессией, характерной для Лермонтовой. Кстати, она не просто однофамилица великого поэта — Надежда была его внучатой племянницей, происходила из петербургской интеллигенции. Ее жизнь тоже была недолгой — 36 лет, ее свело в могилу серьезное заболевание почек. Но карьера ее была блестящей, хотя персональной выставки она удостоилась совсем недавно — в 2018 году в галерее «Наши художники». Причем там среди ее экспонатов этого портрета не было — он показан публике впервые.
Софья Дымшиц-Толстая. Супруга писателя Алексея Толстого, соратница художника Владимира Татлина, приложившая руку к его знаменитой башне. Начинала она как мастер выразительной фигуративной живописи, училась у Льва Бакста, ездила в Париж, где изучала современные французские течения в искусстве. Многие, глядя на «Декоративный nature-morte» с рыбками, подумают, что она вдохновилась знаменитыми «Красными рыбками» Анри Матисса, но это неверно — он своих рыбок написал на год позже Дымшиц-Толстой, в 1912-м. Но это не значит, что он украл у нее сюжет, а скорее говорит о том, что мастера находились в одном культурном контексте и в их творческом воздухе витали одни и те же идеи.
Мейер Шехель. В классе Мстислава Добужинского учился Марк Шагал, и тот факт, что учитель оказал влияние на своего учителя, прослеживается во внимательном отношении обоих к пейзажу — даже если ему отведена второстепенная роль (как это часто бывало у Шагала), он не был просто фоном — в видах на город очевидна самостоятельная драматургия. В то же время в школе Званцевой учился Мейер Шехель — еврейский художник, с Шагалом они не были друзьями, и предполагается, что они даже конкурировали, потому что им обоим благоволил Бакст. Шехель учился при поддержке еврейского сообщества, которое, по всей видимости, и вносило за него ежемесячную плату за обучение (она составляла 25 рублей, средняя зарплата в регионах в те годы, обучение в школе было дорогим).
Творческий путь Шехеля сложился трагично в сравнении с жизнью его более удачливого современника. Однако Шехель был ярким представителем не только русского авангарда, но еще и парижской школы — он эмигрировал во Францию, активно участвовал в творческой жизни Парижа. Художник погиб в Освенциме, а его работы были уничтожены как дегенеративное искусство (так нацисты говорили об авангардном искусстве, которое представлялось не только антиклассическим, но и «еврейско-большевистским», а потому опасным для нации и «арийской расы»). Надежды найти хоть что-то из его работ в России не было, но чудом одна обнаружилась в частной коллекции — это «Еврейский священник (коэн)». Жест, который он показывает, у многих вызывает улыбку — кто-то вспомнит героев фильма «Звездный путь», но на самом деле в кино заимствовали жест благословения еврейских священников.
