Почему одни люди нам сразу кажутся «своими», а другие нет? Дело может быть не только в общих интересах и удобстве общения здесь и сейчас. Оказывается, наши предпочтения в выборе друзей частично отражают давние эволюционные настройки — умение выбирать надежных партнеров для сотрудничества.
В доисторическом обществе от правильного выбора союзников зависели выживание и успех в размножении: нужно было вместе добывать еду, защищаться, растить детей, решать конфликты. Поэтому привлекательными были те, кто выглядел способным «делать и делиться» — создавать что-то полезное и быть готовым делиться им с другими. Времена изменились, но ученые предполагают, что и сейчас нашим выбором подсознательно руководят те же механизмы.
Группа специалистов под руководством Адара Айзенбруха проверила, насколько это утверждение верно, в ходе двух исследований. В первом 156 студентов в США случайным образом объединяли в пары с незнакомыми людьми своего пола. Пары полчаса общались по заданной схеме, а затем каждый участник отдельно оценивал, насколько он хотел бы подружиться с партнером. Испытуемые также отмечали у собеседника ряд качеств: «эволюционную продуктивность» (насколько человек кажется способным приносить блага и ресурсы), доброжелательность, доминантность, социальный статус, привлекательность для противоположного пола, заботливость и академический успех. Дополнительно у участников измеряли физическую силу, а в конце им предлагали обменяться email, но только если оба были согласны на это.
Оказалось, что участники эксперимента охотнее хотели дружить с теми, кто казался им более продуктивным, доброжелательным, доминантным, статусным, привлекательным и заботливым. Однако при одновременном учете всех характеристик сильнее всего «работали» три признака: привлекательность, доброжелательность и доминантность. Мужчины в целом чаще оставляли контакты, хотя по анкетам не считали партнеров более желанными друзьями, чем женщины.
Во втором исследовании 444 участника сначала описывали свою главную текущую жизненную цель, а затем оценивали фотографии незнакомых людей своего пола — насколько те подходят на роль друга. Потом они же указывали, какие черты в новом друге помогли бы им достичь их цели. Отдельная группа независимых оценщиков описывала те же лица по разным параметрам — внешняя привлекательность, интеллект, доверие, агрессивность, компетентность, все та же «эволюционная продуктивность» и другие.
Сравнение показало: предпочтения нельзя полностью объяснить только актуальными целями. Например, привлекательность и «эволюционная продуктивность» делали лицо более желанным в качестве друга сильнее, чем это следовало бы из того, насколько участники считали эти качества полезными для своей заявленной цели. Это говорит о том, что мы частично «запрограммированы» оценивать потенциальных друзей как кооператоров, важных не только в данный момент, но и в целом.
Авторы подчеркивают ограничения: небольшой объем первой выборки и то, что во втором исследовании невозможно учесть все, в том числе неосознанные, цели. Тем не менее, полученные данные согласуются с идеей, что наши дружеские симпатии формируются не только соображениями сегодняшней выгоды, но и глубинными эволюционными предпочтениями к тем, кто нам кажется ценным, способным и готовым к сотрудничеству партнером.
