Нейронаука и психоанализ, которые часто представляют как противоборствующие лагеря, на деле оказались куда ближе друг к другу, чем принято думать.
Авторы нового исследования наглядно показали, что одна из ведущих моделей работы мозга сегодня во многом перекликается с идеями, которые были заложены еще Зигмундом Фрейдом и которые уже на протяжении более чем столетия развивают психоаналитики.
В центре внимания специалистов оказалась так называемая «модель предсказательного мозга». Согласно этому подходу, мозг непрерывно строит прогнозы о том, что произойдет дальше, и сравнивает их с реальными сигналами от органов чувств. Расхождения используются для обновления внутренних ожиданий. Такой цикл предсказаний и коррекций, как считают нейробиологи, формирует наше восприятие, поведение и эмоции.
Психологи Эрик Стэнике, Бендик Ховет, Лине Индреволл Стэнике и их коллеги утверждают: по сути, речь идет о тех же процессах, о которых психоанализ говорил на психологическом уровне «субъективного опыта» задолго до появления МРТ и вычислительных моделей. Разница лишь в том, что нейронаука описывает биологический и вычислительный механизм, а психоанализ — то, как он переживается человеком изнутри.
Один из примеров — психоаналитическое понятие проекции. Когда мы приписываем другим людям качества, намерения или чувства, мозг «подгоняет» наше восприятие под уже сформированные ожидания. Авторы отмечают, что это хорошо ложится на нейронаучное различие между изменением собственных предсказаний (перцептивный вывод) и попыткой «сделать мир соответствующим им» (активный вывод) — то есть либо мы перестраиваем собственную картину мира, либо действуем так, чтобы реальность вела себя «как положено».
Сходство проявляется и в понимании психических расстройств. И предсказательная модель, и психоанализ видят ум как систему, которая стремится к устойчивости и предсказуемости (гомеостазу). В предсказательной парадигме мозг снижает неопределенность, полагаясь на привычные ожидания. Психоанализ говорит о тенденции воспроизводить знакомые, но часто неадаптивные паттерны отношений и переживаний.
С этой точки зрения упорные симптомы — например, навязчивые параноидальные идеи или внутренний «критический голос» можно рассматривать как чрезмерно жесткие модели предсказаний. Человек, который однажды «научился» ждать от мира критики или враждебности, продолжает автоматически интерпретировать новые ситуации через этот фильтр, даже если реальные сигналы ему противоречат. Такое ощущение мира снижает неопределенность («я хотя бы знаю, чего ждать»), но искажает восприятие реальности, из‑за чего изменения оказываются медленными и болезненными.
Авторы работы подчеркивают, что важная часть ожиданий хранится не только в осознаваемых убеждениях, но и в процедурной памяти — в телесно и эмоционально закрепленных способах взаимодействия с другими людьми. Поэтому в психотерапии часто приходится работать не только с мыслями, но и с самими отношениями: новый опыт в контакте с терапевтом постепенно перестраивает устоявшиеся глубинные паттерны.
Ученые предлагают рассматривать предсказательную нейронауку как возможный биологический фундамент для ряда психоаналитических идей, а психоанализ — как источник понимания того, как эти нейронные предсказания переживаются и выражаются в жизни человека. Объединение двух подходов, по мнению авторов работы, может привести к более целостной психологии, в которой механизмы мозга и субъективный опыт описываются совместно, а не как конкурирующие объяснения.
